Декабристы и народники. Судьбы и драмы русских революционеров [litres]

«Война, – по словам вел. кн. Константина Павловича, – вообще портит армию», разрушает ее «железную» дисциплину, ухудшает бравость внешнего вида войск, их готовность к плацпарадным «подвигам». Действительно, после событий 1812–1814 гг. в гвардейских и армейских казармах говорили не столько о выпушках и петличках, сколько о политических происшествиях в Европе и дома, гонялись не за удовольствиями и отличиями, а за новинками литературы и журналистики. Все это настораживало императора, и он, в конце концов, запретил создание артелей и кружков в вооруженных силах.

Однако эта мера вряд ли могла помочь в борьбе с духом времени. В столичных гарнизонах и в провинции, среди стоявших в глухих городках армейских частей продолжалось стихийное брожение, грозившее вылиться в организацию политических обществ. Правда, до этого, а в какой-то мере для этого, передовая молодежь должна была «переболеть» масонством. Из шести учредителей Союза спасения пятеро были масонами, членами ложи «Трех добродетелей». Что же искали будущие революционеры в масонстве – движении мистическом, таинственном и, по крайней мере внешне, малодейственном?

Наверное, масоны привлекали их высокой нравственностью своих целей, чисто внешним демократизмом (в ложах все называли друг друга: «братья» – хотя сами ложи были организациями строго иерархическими), загадочностью обрядов. Кроме того, у будущих декабристов теплилась надежда с помощью «братьев», имевших в обычной жизни большие чины, убедить императора не сворачивать с пути реформ. Далее, масонство, благодаря своей строгой организации, теоретически вполне подходило для решения тех задач, которые ставили перед собой прогрессисты: защита добрых начинаний правительства и противостояние общественному злу. Наверное, они надеялись в ложах найти и единомышленников, расширить круг активных оппозиционеров. Наконец, революционеров, как и некоторых представителей Зимнего дворца, привлекала всемирность масонской организации, ее идейное единство, не раскалываемое ни религиозными конфессиями, ни партийными пристрастиями.

Были у некоторых будущих декабристов и личные причины влиться в ряды масонов. Те из них, кто не имел за спиной знатной родни или нужных знакомств, могли найти в ложах покровителей, необходимых для успешной карьеры молодого офицера, желавшего быстро продвинуться по служебной лестнице. Иными словами, влияние масонов на дворянских революционеров, послужив, скорее, толчком к началу самостоятельной деятельности, не было ни определяющим, ни долговременным. Вскоре молодежь вновь вернулась к идее создания собственной политической организации и приступила к ее осуществлению.