Декабристы и народники. Судьбы и драмы русских революционеров [litres]

Он и в своей общественной полулегальной – полунелегальной деятельности стоял как-то особняком, выглядел, хотя и могуче, но одиноко. Сначала (еще до образования Союза спасения) Михаил Федорович вместе с генералом Дмитриевым-Мамоновым мечтал поднять солдат против царя и крепостного права. Услышав об этом, поэт-партизан Денис Давыдов насмешливо, но с грустью писал: «Как он (Орлов) ни дюж, а ни ему, ни бешеному Мамонову не стряхнуть самовластие в России. Этот домовой долго еще будет давить ее, тем свободнее, что… она сама не хочет шевелиться».

Орлов был близок со многими членами Союза спасения и… и ничего. Он становится членом Союза благоденствия, но, кажется, только затем, чтобы приехать на съезд Союза в Москве и произнести громоподобную речь о необходимости немедленного революционного выступления. Для его успеха он предлагал завести типографию, где начать печатать прокламации и фальшивые деньги, чтобы привести страну к финансовому краху. Речь Орлова вызвала всеобщее удивление и замешательство, но не имела никаких последствий. Хотя нет, одно последствие она имела. Декабристы и позднейшие исследователи долго спорили, зачем Михаил Федорович выступил с такими, прямо скажем, провокационными предложениями?

Создается впечатление, что он намеренно сторонился существующих тайных организаций, хотя формально продолжал числиться членом Союза благоденствия. Видимо, Орлова привлекала возможность единолично направлять революционную работу, быть и в ней самому по себе. Такая возможность ему представилась в 1820 г., когда он стал командовать 16-й дивизией, расквартированной в Кишиневе. Здесь Орлов принялся за поголовное обучение солдат грамоте и счету по ланкастерской системе. Скоро в его школах обучалось 1800 человек. В Кишиневе он отдает свои знаменитые приказы по дивизии, запрещающие жестокое обращение с солдатами и грозящие наказаниями нерадивым командирам полков и рот. Здесь его боготворят молодые офицеры, а рядовые называют «отцом». Корпусной командир генерал Сабанеев, завидуя и сердясь на вольнодумца, нарекает 16-ю дивизию «орловщиной».

Как Михаил Федорович рвался на помощь грекам, восставшим под предводительством князя Ипсиланти против турецкого ига! Не пустили. Более того, в 1822 г. его отстранили от должности командира дивизии с приказом «оставаться по армии». Так Орлов и жил сам по себе, не сближаясь с товарищами по тайным декабристским организациям и не соглашаясь на повышение по службе. В свое время его прочили на пост начальника штаба гвардии. «Что мне делать в Петербурге? – пишет в ответ на эти слухи Михаил Федорович А.Н. Раевскому. – Как я возьму на себя должность, которую оставить можно только вследствие опалы, занимать только по милости? Вы меня знаете: похож ли я на царедворца и достаточно ли гибка моя спина для раболепных поклонов?»