Остров, куда не вернулся мир
- Автор: Сапронов Владимир Андреевич
- Год: 1981
- Язык: русский
- Жанр: Путешествия и география
Электронная книга - «Остров, куда не вернулся мир». Краткое содержание книги:
Дождь по-прежнему хлестал по стеклу, но он уже «не делал погоды».
— Окинавская свадьба отличается от свадеб на других островах Японии, — продолжала Кадзуко. — Она намного веселее. Гостей обычно более ста человек, иногда гуляет почти вся деревня. Конечно, ни у молодых, ни у их родителей средств на такое пиршество никогда не хватит, поэтому гости приносят деньги в конвертах. И эта сумма перекрывает расходы, в остальных же районах страны молодым приходится добавлять.
Существуют и другие особенности окинавских свадебных обрядов. Свадьба здесь начинается только во время прилива. Молодые сидят на почетном месте. Жених в строгом костюме, невеста в нарядном кимоно со сложной прической или в высоком парике. Нередко на официальной части церемонии лицо невесты покрывает густой слой белил и помады. После пышных речей в честь новобрачных невеста появляется уже в обычном платье и без белил. С этого момента тамада начинает рассказывать анекдоты и задавать жениху с невестой весьма щекотливые вопросы об их интимной жизни. По местным понятиям, все это в порядке вещей, как и то, что невеста уже носит под сердцем ребенка. Во многих районах Окинавы после достижения согласия между родителями жениху разрешается ночевать у невесты. Будущих супругов так и называют «ночная пара». При этом жених до двух лет безвозмездно работает на будущих тестя и тещу.
Как бы далеко ни заходили отношения юноши и девушки в окинавской деревне, никто в них не вмешивается. Куда строже были местные нравы, когда Ромео жил в другой деревне. Девушке тогда устраивали хорошую взбучку. Доставалось и кавалеру, если его заставали с ней наедине. Влюбленных сажали на доску или бревно и катали по деревне. Правда, брак с чужаком мог состояться, если жених заплатит крупный штраф всем холостякам — односельчанам невесты. Штраф этот назывался нма-дима (лошадиный штраф) — по аналогии с катанием на бревне — и принимался как деньгами, так и спиртным. Но, судя по рассказам пожилых окинавцев, междеревенский брак был очень редким явлением. От них я узнал, что невесту обычно искали среди родственников, за исключением дочерей брата отца. В таких случаях жениху не приходилось отрабатывать выкуп. И сейчас в окинавских деревнях около половины свадеб происходит внутри одной ветви рода. Особенно чтут эту традицию в глухих северных районах. В прошлом многие браки заключались по сговору. Большое значение придавалось мнению шаманки или гадателя относительно совместимости жениха и невесты. При этом она, как правило, обращалась к китайскому гороскопу.
Межсословные браки в королевстве Рюкю были также крайне редки. Девушкам из знатных семей женихов всегда подбирали родители. Выкупа, отработок и обязательного проживания в доме родителей невесты не практиковалось. Более того, невесту почти никогда не выбирали среди родственников. К началу второй мировой войны от сословных различий остались лишь воспоминания. Были забыты и особые брачные обычаи знати.
Наиболее быстро прощается с традициями городская молодежь. Остался незыблемым лишь денежный выкуп. Сумма его довольно велика — несколько месячных зарплат, но, как правило, деньги возвращаются молодым в виде мебели и других необходимых по хозяйству вещей.
Окинавцы обычно женятся в возрасте 24–25 лет, а женщины выходят замуж в 22–23 года. Возможность самостоятельно обеспечивать семью — непременное условие для мужчины. Я встречал окинавцев, которые и в 30 лет оставались холостяками. «Нам не на что содержать семью», — повторяли они одну и ту же фразу, Некоторые из этих людей не имели постоянной работы, а один числился диспетчером в американском военном гараже. У него не было твердого заработка. Когда нечего было делать, его отправляли домой без гроша в кармане. Вынужденные простои администрация не оплачивала. Так обходятся почти со всеми окинавцами, работающими на американских базах.
В окинавской семье больше всего забот у старшего сына. На его попечении не только жена и дети, НО' и престарелые родители. Недаром в крестьянских хозяйствах ему выделяют большую часть земельного надела. Младшие сыновья после свадьбы имеют отдельные жилища, которые тем не менее считаются ответвлениями отцовского дома. Когда они уже построены, из родительского очага берут горсть пепла и рассыпают на новых очагах, как это делают при переезде всей семьи. Преемственность очага сохраняется на протяжении столетий. Пепел из родительского очага кладут также в небольшую коробочку возле плиты, на которой готовят. Перед переселением в новый дом младший сын просит у предков родительского дома защиты и поддержки. Мать молится очагу, чтобы и боги знали о переселении сына. Так создается новая ветвь рода.
В любой окинавской деревне можно по цепочке найти самый древний, всеми почитаемый дом. В некоторых деревнях почти все жители — потомки овеянной легендами первой семьи, которая обитала в этом доме. Окинавские роды объединяют всех родственников по мужской линии, многие так разрослись, что не умещаются в одной деревне.
Каждый род делится на ветви. Ветвь дома основателя рода считается старшей. Часто ее называют ветвью старшего сына. Другие могут называться ветвями второго сына, третьего сына и т. д. Уильям Лебра в книге «Окинавская религия» приводит в качестве примера род Ханья, дом основателя которого находится в деревне Тэруя, ветвь второго сына — в деревне Канэгусуку, а ветвь третьего сына — в Какадзу. Нетрудно догадаться, что название каждой ветви означает не основание ее родными братьями, а лишь последовательность отделения. Часто отделение происходило так давно, что дом основателя рода уже никто не помнит и его роль переходит к дому основателя ветви. Ветвь в свою очередь делится на новые ветви, и у каждой появляется свой старший дом.
До замужества женщина остается членом отцовского рода, а затем переходит в род мужа. Исключение составляют Жрицы общин и жрицы родов (кудии). Они служат роду своего отца. В прошлом им даже запрещалось выходить замуж.
Если семья остается без сына — горе всему роду. Согласно поверью, дух человека, оставшегося без наследника, будет маяться и приносить людям несчастье. Когда в семье одни дочери, родители обязаны кого-нибудь усыновить. Усыновленный должен быть непременно из второго поколения, например сын старшего или младшего брата главы семьи. Если это невозможно, усыновляется ребенок из дома других близких родственников и, как правило, из старшей ветви. Принятый в семью сын имеет все права родного и наследует дом вместе с реликвиями предков.
Во время войны многие семьи были либо полностью истреблены, либо остались без наследников. Таблички с именами их предков перекочевали в дома ближайших родственников и хранились до тех пор, пока там не женился младший сын. Он забирал их с собой на старое место и принимал название двора вымершей семьи. Теперь предки той семьи становились его предками. Так даже исчезнувшая семья не оставалась без продолжателя рода.
Основа основ рюкюской системы почитания предков состоит в том, что ни один человек, особенно мужчина, не должен умереть, не оставив потомков, которые могли бы за него молиться.
Если средний сын умирает до свадьбы, его табличка остается в отцовском доме до свадьбы младшего сына. Она переносится в жилище новобрачных и почитается как реликвия основателя дома. Но такой церемонии удостаиваются лишь умершие юноши или мальчики старше шести лет. До этого возраста детей как бы еще не считают людьми.
Когда Кадзуко рассказала об окинавских свадебных традициях, ее тут же спросили, есть ли у нее жених.
— Есть, — ответила она, нисколько не смутившись, и быстро перевела разговор на другую тему.
Дождь то переставал, то вновь обрушивался на автобус. Лишь однажды, когда мы были в ботаническом саду, сквозь нагромождение темных туч блеснуло солнце. Словно бриллианты заиграли в его лучах капли на листьях кокосовых пальм. Хорошо будут расти деревья, посаженные этой осенью молодыми окинавскими семьями.
Мы попрощались с Кадзуко возле ее дома на окраине Нахи. Тайком от нее во время остановки на одной из центральных улиц города мы купили большой букет роз. Девушка стояла в дверях автобуса и, прощаясь, еле заметным движением смахнула набежавшую слезинку.