Остров, куда не вернулся мир
- Автор: Сапронов Владимир Андреевич
- Год: 1981
- Язык: русский
- Жанр: Путешествия и география
Электронная книга - «Остров, куда не вернулся мир». Краткое содержание книги:
Права быть похороненным в родовом склепе не имеют преступники, опозорившие себя и близких, а также самоубийцы и люди, умершие насильственной смертью. Все они, согласно поверью, превращаются в привидения или в злых духов. В небольшой отдельной могиле хоронят детей, не достигших семилетнего возраста.
В уезде Мотобу, где, по данным переписи, на 1 октября 1973 года проживало 17152 человека, имеется не менее сотни склепов. Лишь немногие из них родовые, большинство принадлежит отдельным семьям. Ранее привилегией иметь отдельный склеп пользовалась лишь знать, сейчас в деревнях и поселках, не говоря уже о городах, живут переселенцы из других, часто весьма удаленных районов префектуры. Когда кто-нибудь из них умирает, его останки либо перевозятся на родину, либо семья строит новый склеп.
В ноябре умер семидесятипятилетний старик, которого мы часто встречали в магазине г-жи Сиромы. Его маленькую хижину у подножия горы почти полностью скрывали стебли цветущего уже в то время тростника. Небольшой клочок земли — соток пятнадцать — не давал возможности собрать достаточно средств на ремонт дома. Темные некрашеные доски рассохлись и разошлись от проливных дождей и беспощадных лучей тропического солнца. Но вскоре после смерти старика на кладбище привезли бетонные плиты, и каменщики принялись ставить стены нового довольно большого склепа. Через несколько дней перед ним возник тесный дворик с аккуратной бетонной оградой высотой около полуметра.
Некоторых окинавцев, похоже, не пугают расходы, связанные с сооружением семейных гробниц. Они залезают в долги и даже разоряются. Но рост цен на стройматериалы и дороговизна работ привязывают многие семьи к родовым захоронениям, поддержание которых обходится дешевле, чем устройство новых.
В Мотобу, как и во многих других районах префектуры, традиционные похороны вытесняются кремацией. К дому покойного подъезжает машина, у которой вместо кузова золоченый, обитый красным бархатом паланкин, увенчанный резной деревянной крышей. Гроб ставят на паланкин и отвозят в крематорий. Оттуда прах в маленькой урне переносят в склеп, вход в который закрывают каменной плитой, а ту в свою очередь закладывают массивным камнем. На него ставят маленькую вазочку с цветами, бутылочку с каким-то питьем, светильник, две чашки с едой, бумажный зонтик. На деревянный поднос кладут две глиняные плитки с бумажными цветами. Между ними помещают табличку с посмертным именем усопшего. Слева к стене склепа прислоняют деревянные сандалии. Все это якобы пригодится покойному в загробной жизни. По обе стороны склепа к длинным бамбуковым шестам прикрепляют знамена — белые полотнища с черными иероглифами. Концы шестов веревочкой привязывают к вбитым в землю крючкам.
Эти реликвии остаются у склепа в течение сорока девяти дней традиционного траура, а у домашнего алтаря каждый день появляется чашка сакэ и миска с едой. В определенные дни родственники покойного приходят во дворик склепа, чтобы положить у его дверцы свежую еду и питье. На сорок девятый день могилу и дворик убирают, а все похоронные принадлежности тут же сжигают.
Семья отмечает первую, третью, седьмую, тринадцатую, двадцать пятую и тридцать третью годовщину смерти, оказывая покойному те почести, что и во время траура. После тридцати трех лет его уже никак не выделяют среди других погребенных в склепе родственников.
23 июля 1978 года вся Окинава справляла последние поминки по погибшим в годы войны. Но люди всегда будут приходить в этот день в Парк мира в Итомане.
Пирамидообразные крыши рюкюских домов можно увидеть сегодня в странах Южной Америки, на Филиппинах, во многих районах США. Готовясь к захвату островов Рюкю, американское командование тщательно изучало обычаи и нравы их жителей по данным полицейского управления Гонолулу, где было, очевидно, немало сведений о всех иммигрантах, как потенциальных смутьянах и преступниках. В префектуре Окинава проживает лишь сотая часть населения Японии, но три пятых эмигрантов из этой страны — окинавцы. Сопоставьте эти цифры. В Японии немало густонаселенных районов, но нигде нет такой острой нехватки земли и рабочих мест, как на Окинаве. Проблему лишних людей вполне можно было решить, создав и на этой далекой окраине местную промышленную базу. Но японские монополии не желали вкладывать средства в южные районы, бедные природными ресурсами и квалифицированными рабочими. Не могло успешно развиваться на крошечных наделах и сельское хозяйство. Вот почему правительство развернуло в префектуре кампанию за эмиграцию. Здесь даже были созданы специальные центры, где обучали, как выжить на чужбине.
До того как империя вступила во вторую мировую войну, более ста тысяч (практически каждый пятый) окинавцев жили в эмиграции. В 1944 году их число достигло 331 927, а население префектуры в то время не превышало 600 тысяч. Так рюкюсцы, которые за столетие до этого почти не покидали своих деревень, стали одним из самых расселенных по Земному шару народов. К 1946 году 180 тысяч человек были репатриированы из бывших японских владений на разоренные и выжженные войной родные острова.
Те из эмигрантов, кому удается «выйти в люди» на чужбине, помогают родным, оставшимся на Окинаве. Многие приезжают навестить своих во время праздника поминовения предков. Никогда дороги Окинавы не бывают так забиты транспортом, как в эти дни.
На выставке мне неоднократно приходилось встречать пожилых рюкюсцев, приехавших посетить родные края. Сначала я был удивлен, когда старик-рюкюсец заговорил со мной на чистом английском. Он прибыл с Гавайских островов, где у него есть небольшая плантация. Привыкший на Окинаве трудиться на своем крошечном участке до седьмого пота, на чужбине он смог стать на ноги, приобрести гораздо больший надел и даже сколотить кое-какое состояние. Другой эмигрант приехал погостить из Бразилии. В канадском павильоне, где ему вручили памятные подарки по случаю отмечаемого повсеместно в Японии Дня почета престарелых, на его белую рубашку прикрепили красный бантик. Такие носят в этот день все, кому перевалило за семьдесят.
Популярной фигурой у работников нашего павильона был хозяин сауны: нашлись любители легкого пара. На выставке его принимали как почетного гостя. Было ему лет сорок. Долгое время он жил в Аргентине, скопил там небольшой капитал и перед открытием «Экспо» распахнул двери своего заведения.
Однако погостить, а тем более вернуться могут далеко не все. Тут и без того десятки тысяч не имеют работы. Время идет, другие префектуры испытали экономический подъем, но Окинава под властью американцев оставалась отсталой окраиной. Не принесли каких-либо существенных перемен к лучшему и последние годы.
С самолетов, прибывающих в аэропорт Нахи, нередко выносят дзисигаами. Их отвозят потом в различные районы Окинавы, чтобы захоронить в старинных родовых склепах. Рюкюсцы, проживающие за рубежом, совершают там лишь первые похороны и делают временные могилы. Вторые, похороны должны состояться на родине. Они считают, что на чужбине можно найти свое место в жизни, но души обретают вечный покой только на родной земле. Все они когда-нибудь должны туда вернуться.
ИЗУМРУД В БИРЮЗОВОЙ ОПРАВЕ
На Окинаве почти нет мест, откуда не видно моря. С воздуха кажется, что оно окантовывает субтропические заросли и поля сначала зеленоватой, затем нежно-голубой каймой. На глубинах окраска становится темно-ультрамариновой.
Легкий бриз с моря принесет прохладу летом и согреет зимой. Течение Куросио выносит к Окинаве тропические воды, температура которых даже зимой не опускается ниже 20 градусов. Море защищало остров от нашествий врагов и соединяло своими дорогами с дружественными странами, куда ходили караваны судов. В неурожайные годы оно спасало людей от голодной смерти.
Море и рыбаки, море и мореплаватели — главные темы рюкюского эпоса «Оморо соси». О закатах и восходах над морем, нелегком труде людей, связавших с ним свою жизнь, поется и в современных народных песнях. Вглядитесь внимательно в узоры на кимоно местных женщин, рисунки на лаковой посуде. Вы найдете, что художник черпал свое вдохновение в поразительной красоте морских пейзажей, причудливых очертаниях коралловых зарослей.