Весь Мегрэ. Том 3 [компиляция]

Лалэнд утверждал, что по своему обыкновению не ложился до четырех часов и провел первую половину ночи, сидя в кресле у окна.

Он показал Торрансу это кресло в комнате второго этажа, одновременно спальне, библиотеке и гостиной, куда складывали также всякий хлам. Это была единственная комната в доме, которой он пользовался и откуда почти не выходил, разве что в смежную с ней ванную.

Это был человек нетерпеливый, раздражительный, не выносивший противоречий.

— Вы знали ваших соседей, живущих напротив?

— Только с виду, инспектор, только с виду!

У него была привычка усмехаться с угрожающим видом.

— Эти люди решили жить на виду у всех и даже не желают, чтобы у них на окнах были ставни, хотя бы из приличия.

Он давал понять, что знает гораздо больше, чем хочет сказать.

— Просто безумцы какие-то!..

— О ком вы говорите?

— Об обоих, и о жене и о муже…

— Вы видели, как Жоссе вернулся домой во вторник вечером?

— Конечно, видел, раз я сидел у окна!

— Вы ничего не делали, только смотрели на улицу?

— Я читал. Но я подскакивал от всякого шума. Терпеть не могу шума, особенно шума автомобилей.

— Вы слышали, как у дома Жоссе остановилась машина?

— Да, и, как всегда, подскочил. Я расцениваю шум как личное оскорбление…

— Значит, вы услышали машину мсье Жоссе, а потом, конечно, стук, когда захлопнулась дверца?

— Да, конечно, и стук, молодой человек!

— Вы посмотрели в окно?

— Посмотрел и увидел, как он вошел к себе.

— У вас были часы на руке?

— Нет. Но есть часы на стене, как раз напротив моего кресла. Они уходят вперед не больше чем на три минуты в месяц.

— Который же был час?

— Десять часов сорок пять минут.

Торранс, который как и все сотрудники Мегрэ, прочел протокол допроса Жоссе, захотел уточнить:

— Вы уверены, что было не десять часов пять минут?

— Уверен. Я человек точный. Всю жизнь любил точность во всем.

— Вам никогда не случается вечером или ночью задремать в своем кресле?

На этот раз мсье Лалэнд рассердился, и славному Торрансу с большим трудом удалось его успокоить. Старик не терпел, когда ему противоречили, в особенности если дело касалось его сна, потому что он с гордостью выдавал себя за человека, который вообще не спит.

— Вы узнали мсье Жоссе?

— А кто же это еще мог быть?

— Я спрашиваю вас, узнали ли вы его?

— Конечно, узнал.

— Вы рассмотрели его лицо?

— Недалеко от моего окна есть уличный фонарь, да еще и луна светила.

— В этот момент в каких-нибудь окнах был свет?

— Нет, мсье.

— Даже в комнате служанки?

— Служанка уже полчаса, как легла.