Весь Мегрэ. Том 3 [компиляция]

Сам он готовился к службе в Финансовой инспекции и только после того, как провалился на экзамене, переключился на судебное ведомство.

Он был человеком своего круга, приверженцем своих привычек, своих жизненных правил и даже особенностей своей речи.

Казалось бы, что опыт, ежедневно приобретаемый им во Дворце правосудия, должен был повлиять на него, но этот опыт ничему его не научил, и взгляды его среды неизменно оказывали на него решающее влияние.

В его глазах Жоссе был подозрительной личностью, если не преступником от рождения. Разве не втерся он обманным путем, при помощи предосудительной связи, а потом неравного брака, в среду, к которой не принадлежал? Разве его связь с Аннет и обещание жениться на ней не подтверждали этого мнения?

Напротив, отец девушки, Мартен Дюше, который покончил самоубийством, только бы не жить опозоренным, в представлении сурового Комелио и в соответствии с традиционными взглядами был типичным честным служакой, скромным, незаметным, который никак не мог утешиться после смерти своей жены.

Правда, он позволил себе напиться в тот вечер на улице Коленкур, но Комелио отмахивался от этого факта, по его словам, не имеющего значения, тогда как в глазах комиссара это была очень важная деталь.

Мегрэ мог бы поклясться, что отец Аннет был болен, давно страдал неизлечимой болезнью.

А его достоинство, не основывалось ли оно главным образом на гордости?

Он вернулся в Фонтенэ обесчещенным, стыдясь в глубине души своего вчерашнего поведения, и вместо того, чтобы обрести мир и тишину, уже на перроне вокзала столкнулся с журналистом и фотографом.

Такие мысли не давали покоя Мегрэ, так же, как и поведение доктора Лиорана. Комиссар решил еще вернуться к этому вопросу, выяснить его, даже несмотря на то, что руки у него были связаны.

Его люди целыми днями бегали по Парижу, чтобы проверить различные факты, и Мегрэ составил себе таблицу времяпрепровождения Жоссе в течение той ночи, когда было совершено преступление, не зная еще, что эта таблица должна будет сыграть решающую роль.

В тот единственный раз, когда Мегрэ допрашивал его на набережной Орфевр, Жоссе заявил, что после того, как он около половины девятого ушел с улицы Коленкур, поехал куда глаза глядят и первую остановку сделал у бара близ площади Республики.

Этим баром оказалась «Добрая кружка» на бульваре Тампль, где кто-то из официантов даже помнил Жоссе. Один из клиентов ежедневно являлся туда ровно в девять часов; его еще не было, когда Жоссе ушел; это помогло установить, что Жоссе был на бульваре Тампль от восьми часов сорока пяти минут до девяти.

Это, следовательно, совпадало с его показаниями.

Установить время его пребывания в «Селекте» на Елисейских Полях было еще легче, потому что бармен Жан уже много лет знал фабриканта, производящего медикаменты.