Весь Мегрэ. Том 3 [компиляция]

Это означало, что Жоссе почти наверняка будет осужден. Сам Комелио, который должен был бы смотреть на факты с чисто профессиональной точки зрения, был очень возбужден, когда позвонил по телефону Мегрэ.

— Вы читали?

Это было утром в четверг. Комиссар, который только что пришел к себе в кабинет, уже успел прочесть газеты, пока ехал в автобусе.

— Надеюсь, Жоссе выбрал адвоката, потому что я хочу вызвать его к себе сегодня утром и быстро повести дело. Публика возмутится, если мы станем тянуть…

Мегрэ, следовательно, больше нечего было говорить.

Судебный следователь решил взять дело в свои руки, и теоретически комиссар мог отныне действовать только по его указаниям.

Может быть, он теперь и не увидит Жоссе до самого суда. А из его показаний на допросах он узнает только то, что следователь захочет ему сообщить.

В этот день он не поехал ни в Ниор, ни в Фонтенэ, потому что Комелио непременно узнал бы об этом и строго призвал бы его к порядку.

По правилам ему запрещалось даже самое невинное вмешательство в следствие за пределами Парижа.

Даже то, что он позвонил доктору Лиорану, который жил на улице Рабле в Фонтенэ-ле-Конт и которого он когда-то встречал в этом городе, было нарушением правил.

— Говорит Мегрэ. Вы меня помните, доктор?

Ему ответили холодно, осторожно, и он сразу сильно встревожился.

— Я позволю себе, как частное лицо, попросить у вас одну справку.

— Слушаю вас.

— Мне хотелось бы знать, не был ли Мартен Дюше одним из ваших пациентов?

Молчание.

— Я думаю, вы не нарушите профессиональной тайны, если…

— Случалось, что он заходил ко мне.

— Он был серьезно болен?

— К сожалению, я не могу вам ответить.

— Минутку, доктор… Не сердитесь на меня за то, что я настаиваю… Дело, может быть, идет о жизни человека… Я узнал, что Дюше случалось внезапно останавливаться на улице или еще где-нибудь, как если бы он страдал грудной жабой.

— Вам говорил об этом какой-нибудь врач? Если да, то ему не следовало бы…

— Это был не врач.

— В таком случае это только праздные разговоры.

— Вы не можете мне сказать, была ли в опасности его жизнь?

— Мне совершенно нечего сказать. Я сожалею, комиссар, но меня ждут человек десять пациентов…

Потом Мегрэ говорил с ним еще раз, и так же безуспешно, иногда ездил в Ниор и в Фонтенэ, в промежутке от прибытия до ухода поезда, тайком от Комелио и даже от Уголовной полиции.