Res Publica. Русский республиканизм от Средневековья до конца XX века [коллективная монография]

И все-таки законосовещательная Государственная дума в России так и не появилась. Этого не случилось в первую очередь потому, что, несмотря на все организационные нововведения, проект «булыгинской думы» был порождением прошлого. Его идейным истоком служил Земский собор. Мысль о легитимации самодержавия посредством общественного мнения, привлекавшая славянофилов в XIX в., категорически не устраивала общество в 1905 г. Оно требовало реальной возможности легитимировать само себя в политическом и правовом пространстве, не желая служить «декорацией» в существующей политической системе.

Эти стремления становились все более артикулированными. Именно в них следует искать истоки и причины возникновения Манифеста 17 октября. С наступлением осени «мечтания» о реформах казались все менее «бессмысленными» не только земцам, но и лицам из ближайшего окружения царя. 15 октября 1905 г. А. А. Клопов открыто лоббировал идею «а) уменьшить до минимума избирательный ценз для деревни и городов, б) включить в члены Думы выборных от рабочих, предоставить права избирателей представителям свободных профессий и вообще всякого интеллектуального труда»[1606], а днем позже прямо призывал царя немедленно обнародовать конституцию с ответственным министерством[1607].

Когда революционный кризис 1905 г. достиг апогея, идея равенства, принимавшая на митингах в городах и при аграрных волнениях в деревне самые радикальные формы, начала проникать и в правительственные круги. Это едва не привело к установлению в России всеобщего избирательного права. Развернувшаяся на этот счет в среде высшей бюрократии острая дискуссия стала возможной из‐за того, что в тексте Манифеста 17 октября не обозначался предел, до которого предполагалось расширить избирательное право. А идея всеобщего избирательного права разделялась не только обществом[1608], но и некоторыми членами обновленного Совета министров. Так, Д. А. Философов, высказываясь в первой половине ноября на заседании Совета за всеобщие выборы, приводил в защиту своих убеждений весьма специфические доводы. По его словам, «идея всеобщего равенства <…> настолько глубоко вкоренилась в сознании русского народа, что она сказывается решительно во всех его поступках»[1609]. Особенно ярко это проявлялось в ходе крестьянских волнений, когда крестьяне делят поровну награбленное имущество помещиков, а «те предметы, которые поровну распределить нельзя, она (крестьянская масса, толпа. — С. Н.) либо совершенно уничтожает, либо дробит их на части, хотя бы части эти сами по себе уже не представляли никакой ценности»[1610]. По окончании заседания В. И. Гурко в недоумении заметил Д. А. Философову: «Таким путем <…> вы не боретесь с революцией, а обеспечиваете ей неминуемое торжество»[1611].