Res Publica. Русский республиканизм от Средневековья до конца XX века [коллективная монография]

Земцы, разумеется, ничего не имели против содействия правительству в разработке проекта народного представительства, хотя и не были в итоге к этой работе допущены. В своей последней статье «Перед решением» С. Н. Трубецкой выражал уверенность в том, что один лишь призыв земских и городских деятелей к законотворчеству о Думе внес бы успокоение в общество, так как послужил бы «гарантией, что представительные учреждения и избирательный закон будут действительно соответствовать нуждам страны»[1593]. На широком общественном обсуждении проекта народного представительства С. Н. Трубецкой настаивал в своей речи, произнесенной им на приеме императором делегации земского съезда 6 июня 1905 г.[1594] Месяц спустя А. Н. Куломзин в переписке с Э. Ю. Нольде не исключал такого развития событий, при котором «„Союз союзов“ м[ожет] устроить массовые обширные волнения» на фоне не слишком заметных для публики подвижек в деле созыва Государственной думы[1595]. Известная неповоротливость бюрократической машины вновь бросалась в глаза самим чиновникам.

Однако в итоге основной объем работы Совещания приняли на себя именно представители бюрократии и главным образом С. Е. Крыжановский[1596]. Их труды не предавались огласке, хотя некоторые чиновники уверяли царя в том, что слабая информированность общественности о деятельности правительства в вопросе реализации рескрипта А. Г. Булыгину способствовала поддержанию высокого градуса революционных настроений[1597]. Важно подчеркнуть, что свою задачу министр внутренних дел видел исключительно в точном исполнении указаний императора, т. е. в разработке проекта народного представительства. Вероятно, именно подобная установка послужила причиной отклонения тех пунктов записки С. Е. Крыжановского, которые предполагали формирование представительства на основе системы земских и городских органов местного самоуправления[1598]. Трансформацию всего механизма государственного управления А. Г. Булыгин считал «делом будущих поколений»[1599].

Тем не менее многие сановники вполне осознавали, что в условиях обострения революционного кризиса традиционно неспешный бюрократический порядок разработки и принятия государственных решений был крайне неэффективен. После окончания работы Особого совещания проект «булыгинской думы» был подвергнут обсуждению в Совете министров, который внес в него незначительные поправки. Еще до завершения дискуссий в Совете министров Д. М. Сольский настаивал на ускоренной, без положенного по закону обсуждения в Государственном совете, процедуре утверждения проекта. Неминуемая в данном случае задержка с изданием закона способствовала бы дальнейшему росту антиправительственных настроений в обществе, чьи ожидания созыва народного представительства и без того не соответствовали темпам разработки думского проекта[1600].