Разведка и другие тайные службы древнего Рима и его противников

8. Отношение древних римлян и их противников к изучению воинской тактики сопредельных государств и к чужеземной военной мысли. Как римляне блокировали доступ к своим военным технологиям другим народам. Были ли попытки копировать римское вооружение, организацию и тактику действий римлян?

Стараясь разузнать технические секреты противника, узнать как можно больше о его вооружении, древние воители немало внимания уделяли и изучению тактики как своих противников, так и более преуспевших в этом деле союзников. Некоторые из читателей могут подумать, что в те далёкие времена тактика играла второстепенную роль в обеспечении успеха сражений. Однако это было не так. От того, как полководец располагал свою пехоту и конницу, с какой последовательностью вводил войска в бой, зависело очень многое.

Во время первой Пунической войны карфагеняне поначалу всегда терпели поражения от римлян на суше. Когда римские войска, успешно потеснив карфагенян в Сицилии, в 256 г. до н. э. высадились в Африке и, опять разбив выставленные против них карфагенские войска, подошли чуть ли не вплотную к Карфагену, карфагеняне поняли, что необходимо что-то менять. В это время, как пишет Полибий, в Карфаген вместе с большим числом наёмников прибыл спартанец Ксантипп, человек «превосходно испытанный в военном деле. Выслушав рассказы о понесённом поражении и о том, как и при каких обстоятельствах это произошло, рассчитав остающиеся военные силы карфагенян, количество конницы и слонов, Ксантипп тотчас сообразил все обстоятельства и объяснил друзьям, что карфагеняне понесли поражение не от римлян, но от себя самих благодаря неопытности своих вождей. Речи Ксантиппа, как и следовало ожидать при тогдашних обстоятельствах, быстро распространились в народе, дошли до военачальников, а потому правители государства решили призвать иноземца к себе и испытать его искусство. Тот явился на собеседование, представил начальникам свои доводы и объяснил, почему до сих пор они терпели поражения, а также сказал, что если они последуют его совету и будут выбирать для стоянок и сражений ровные местности, то не только завоюют себе безопасное положение, но и одолеют противника» [Polib., I, 32, 2–5]. Карфагеняне издавна использовали в своей армии наёмников, но прежде никогда не поручали им командование войсками. Теперь же, когда речь шла о самом существовании государства и когда надеяться больше было не на что, они смирили свою гордыню — «начальники согласились с мнением Ксантиппа и тут же передали ему войска» [Polib., I, 32, 5–6]. Это соответствовало и настроению остальных карфагенян: «уже одна весть о таких речах Ксантиппа вызвала возбуждение в народе и говор, преисполненный надежд; но когда он вывел войско из города и выстроил его в порядке, когда начал передвигать с места на место отдельные части и командовать по правилам военного искусства, карфагеняне поняли огромную разницу между опытностью его и неумелостью прежних вождей, в громких криках выражали свою радость и жаждали поскорее сразиться с неприятелем: с Ксантиппом во главе, они были убеждены, им нечего бояться» [Polib., I, 32, 6–8]. Ксантиппу было предоставлено «право действовать по своему разумению» [Polib., I, 33, 6], и он это доверие оправдал — очень скоро римская армия была не просто разбита, а полностью разгромлена, причём в плен попал даже римский главнокомандующий — консул Марк Атилий Регул.