Теорема Столыпина
- Автор: Давыдов Михаил Абрамович
- Год: 2022
- Язык: русский
- Год: Алетейя
- ISBN: 978-5-00165-433-9
- Жанр: История
Электронная книга - «Теорема Столыпина». Краткое содержание книги:
Естественным следствием этой политики стало унизительное поражение в русско-японской войне, которое спровоцировало революцию 1905 г., поставившую страну на грань катастрофы. После этого алгоритм развития России изменился — началось построение правового государства, осью чего стало получение крестьянством фактической полноты гражданских прав и реализация аграрной реформы П. А. Столыпина.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.
Ведь правоотношения нормируются не точным писаным правом, а часто „никому неведомым“, по словам Комитетов (Особого совещания — М. Д.), обычаем, причем спорные вопросы разрешаются частью волостным судом, т. е. судом темным и небезупречным, а частью даже в административном порядке: сходом и попечительной властью начальства.
При таких условиях для меня является огромный вопросительный знак: что может представлять собой империя с 100-миллионным крестьянским населением, в среде которого не воспитано ни понятия о праве земельной собственности, ни понятия о твердости права вообще.
И мне представляется, что, если идея воспитания крестьян в условиях уравнительного землепользования и вообще в условиях, отдаляющих их от общего правопорядка, будет и далее проводиться с таким же упорством, то Россия может дожить до грозных исторических событий.
…Раз крестьяне в себе не имеют чувства собственности, то, очевидно, они не будут уважать и чужой собственности»243.
Витте знал, о чем говорил, и каждая запятая здесь стоит на своем месте. Это было одно из его, увы, сбывшихся горестных провидений относительно будущего нашей страны.
Что стоит за этим резким и емким заявлением, в большой мере подводящем итог 44-летней аграрной политике Империи?
Объем данной книги не позволяет раскрыть с надлежащей полнотой ни мысли С. Ю., ни тему в целом. Для этого нужна не одна диссертация.
Однако ясно, что Витте имеет в виду тот специфичный правовой режим, установленный в деревне освободительной реформой, те многочисленные ограничения личных, имущественных, шире — гражданских прав, ставшие неотъемлемой частью жизнедеятельности крестьянства после 1861 г.
В традиционной историографии все эти сюжеты и их роль в крестьянской повседневности надежно отгорожены от читателя малоземельем, огромными платежами и низкими подушевыми показателями урожайности.
Проблема жизни, ведения дел, мироощущения (в широком смысле), морального самочувствия людей в условиях правовой необеспеченности их быта этой литературой даже не рассматривается.
Мы, грубо говоря, не задаемся вопросом, как смотрит на мир человек, который до старости не властен ни над собой, ни над продуктами своего труда и зачастую даже над материальными результатами своей жизни, насколько таковыми может считаться нажитое имущество.
Ограничения, если так можно выразиться, были многоцелевыми, однако львиная их доля работала на обеспечение фискальных интересов казны.
Мир, мы помним, был собственником земли и круговой порукой отвечал перед правительством за все повинности, лежащие на ней (казенные, земские, мирские). В силу этого главной его функцией была разверстка земли и повинностей между отдельными дворами, податная исправность которых зависела от усилий их членов и была зоной ответственности домохозяев.
Поэтому мир, отвечавший за сумму повинностей, повелевал, точнее, ограничивал гражданские права отдельных домохозяев, а, они в свою очередь, делали то же в отношении домочадцев.
19 февраля 1861 г. эти очень серьезные ограничения трактовались как временные, предназначенные лишь на переходный период — до окончания выкупа. Уже здесь было плохо скрытое лукавство — хорош переходный период в полвека! На деле же в крестьянской политике по-прежнему доминировали вековые дворянские фобии.
Однако впоследствии законодательство не только не ослабило эти ограничения, что было бы логично ввиду постепенного уменьшения суммы выкупного долга, но, наоборот, сделало их еще сильнее и придало им статус постоянных.
Конструкцию жизни, сложившуюся на этой основе, назвать иначе, чем уродливой, нельзя.
О планировавшемся при подготовке реформы введении Сельского устава власть благополучно позабыла и превратила деревню в территорию, где господствовал полумифический обычай.
Другими словами, правительство сознательно поставило три четверти населения вне сферы действия положительного гражданского закона, по своей воле загнав Россию в положение, беспрецедентное для страны, претендующей во второй половине XIX в. на мировые роли.
Если собрать все только опубликованные факты вопиющей правовой анархии и беспредела в пореформенной российской деревне, происходившие на «законных» основаниях и с ведома властей, то получится многотомная хрестоматия. Чтение хотя бы части любого тома, полагаю, повысило бы у многих читателей артериальное давление, поскольку эта книга гарантированно была бы коллекцией историй возмутительных несправедливостей — житейских, человеческих, коллективных и т. д.