Теорема Столыпина
- Автор: Давыдов Михаил Абрамович
- Год: 2022
- Язык: русский
- Год: Алетейя
- ISBN: 978-5-00165-433-9
- Жанр: История
Электронная книга - «Теорема Столыпина». Краткое содержание книги:
Естественным следствием этой политики стало унизительное поражение в русско-японской войне, которое спровоцировало революцию 1905 г., поставившую страну на грань катастрофы. После этого алгоритм развития России изменился — началось построение правового государства, осью чего стало получение крестьянством фактической полноты гражданских прав и реализация аграрной реформы П. А. Столыпина.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.
Решения волостных судов зачастую также были основаны на подобном заимствованном из писанного «обычном праве». Однако эти решения постоянно отменялись крестьянскими учреждениями, которые были обязаны руководствоваться сенатскими разъяснениями о семейной собственности и несостоятельности любых сделок о недвижимости, совершенных не в крепостном порядке. А прибегнуть к нему крестьянам не позволяли другие решения того же Сената (!). В итоге имущественные права миллионов людей оказывались, выражаясь деликатно, «спорными и неустойчивыми»252. Очень похоже на вариацию «басманного правосудия».
Уже в Валуевской комиссии 1872 г. подавляющее большинство респондентов в один голос говорит об отсутствии у крестьян уважения к чужой собственности. Дальнейшая эволюция правопорядка в деревне могла лишь ухудшить ситуацию.
Даже если представить, что все волостные судьи, все земские начальники — были бы идеальными адептами справедливости, они все равно ничего не могли бы поделать с немыслимым в индустриальную эпоху положением, когда они должны были решать самые близкие, самые насущные дела миллионов людей, не имея никакой положительной опоры в законе.
В силу сказанного внешне справедливые обвинения крестьян в правовом нигилизме, в неуважении закона и законности и т. д., внутренне, однако, не вполне состоятельны.
Потому что игнорируют естественный вопрос — а откуда бы у крестьян — из их конкретной жизни — появилось такое уважение?
Н. Н. Львов, выступая в III Думе, очень точно отметил, что итогом функционирования общинного режима стало формирование «бесправной личности и самоуправной толпы: тех двух начал, которые угрожают прежде всего гражданскому строю, не интересам землевладельцев, а именно, водворению гражданских свобод, которые мы должны водворить в крестьянском мире. Состояние масс в таком виде есть угроза для правового государства»253.
Вот чем, в частности, обернулся дореформенный правовой нигилизм дворянства, плавно трансформировавшийся в правовой нигилизм большой части образованного класса.
Неокрепостничество пореформенной эпохи
Социальный расизм после 1861 г
Изложенное показывает, насколько — с внешней стороны — социальный расизм после 1861 г. изменился и усложнился.
Глубокие мысли на этот счет высказал крупный чиновник МВД, впоследствии губернатор И. М. Страховский, заметивший, что и в обществе, и в литературе упорно держится представление о крестьянине, как о существе особого рода: «И в паточной маниловщине, идеализирующей „добрых поселян“, — и в мистическом преклонении перед народом как перед сокровищницей каких-то особых духовных сил, — и в ожесточенном презрении к мужику, для которого будто бы нужны ежовые рукавицы, — и в попечительном властолюбии над крестьянством, во всех оттенках отношений к крестьянам, объектом этих отношений всегда является какой-то собирательный тип крестьянина вообще, вне времени и пространства.
По обычному представлению, крестьянин или мужик — это особое существо, в рубахе и лаптях, приверженное к ковырянью земли и живущее в простоте и грубости, по деревням и селам строго замкнутыми патриархальными общинами.
Так ему и надлежит — думаем мы», и поэтому прикрепляем крестьян к общине, разрешая им в лучшем случае уезжать из деревни по паспортам, а также отказываем им в получении высших сословных прав, ибо обладание ими противоречит привычному крестьянскому типу.
«Мы оберегаем цельность этого типа, как зубров в Беловежской пуще»254.
Преследуя воображаемые интересы воображаемого «нормального» крестьянина, «мы», продолжает автор, без стеснения серьезно ограничиваем его имущественные и личные права, изобретаем для него вместо нормального управления — попечительство, вместо закона — мифические обычаи, вместо общего суда — какие-то «домашние расправы» с розгами и т. д.
Как только речь заходит об изменении крестьянского законодательства, «мы сейчас мысленно примеряем эти изменения к собирательному типу крестьянина, и если находим, что старые порядки более подходят к этому типу, то очень решительно отказываемся от всяких новшеств» под тем предлогом, что они, конечно, хороши сами по себе, но бытовым особенностям этого вымышленного земледельца не соответствуют.