Теорема Столыпина
- Автор: Давыдов Михаил Абрамович
- Год: 2022
- Язык: русский
- Год: Алетейя
- ISBN: 978-5-00165-433-9
- Жанр: История
Электронная книга - «Теорема Столыпина». Краткое содержание книги:
Естественным следствием этой политики стало унизительное поражение в русско-японской войне, которое спровоцировало революцию 1905 г., поставившую страну на грань катастрофы. После этого алгоритм развития России изменился — началось построение правового государства, осью чего стало получение крестьянством фактической полноты гражданских прав и реализация аграрной реформы П. А. Столыпина.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.
То, что речь идет о пороках именно общинного землепользования, подтверждается — по контрасту — картиной, которую мы видим в северо-западных и юго-западных губерниях с подворно-наследственным крестьянским землевладением, которые были самыми исправными плательщиками податей и никогда не имели продовольственных долгов.
Здесь каждый хозяин знал, сколько он должен платить и за что, поскольку оклад выкупных платежей был установлен выкупными актами, а остальные налоги волостное правление раскладывало в четком соответствии с неизменяемой площадью выкупаемого участка, зафиксированной в официальных подворных книгах. Сельский сход не принимал участия в раскладке податей, а за своевременным взносом домохозяевами выкупных платежей следило сельское и волостное начальство.
В подворных губерниях крестьянская администрация, применяя меры взыскания, не могла опираться на безответственность сходов. Поэтому она была вынуждена следить за тем, чтобы текущий оклад своевременно пополнялся — это именно то, чего не было в общинных губерниях и что лежало в основе накопления недоимок.
По отношению к недоимщикам применялся весь спектр наказаний, за исключением изъятия надела. В крайнем случае волостное начальство могло сдать весь или часть полевого надела в аренду с торгов, но только с разрешения уездных крестьянских властей.
Вообще вся приведенная информация об общинном беспределе — прекрасная иллюстрация мысли П. А. Столыпина, высказанной им в 1907 г. в известном письме Л. Н. Толстому: «Теперь единственная карьера для умного мужика быть мироедом, т. е. паразитом. Надо дать ему возможность свободно развиваться и не пить чужой крови»240.
И ужас здесь не только в беспардонной и воистину безжалостной эксплуатации чужой беды, чужой слабости, а иногда простого невезения.
Ужас и в том, во-первых, что система создала все условия для того, чтобы быть негодяем стало выгодно (Почему ты ведешь себя как мерзавец? — Потому что могу!), и во-вторых, в накоплении у людей одного из самых тяжелых чувств — чувства безысходности. «Куда ни кинь, везде клин!».
От долгой работы с документами по этой теме возникает устойчивое ощущение противоестественности происходящего, которое знакомо моим ровесникам (а теперь — и многим молодым людям), сталкивавшимся в советское время не только с несправедливостью под флагом справедливости (нынешняя эпоха хотя бы об этом молчит, хотя эмоции вызывает те же), но и с обыденностью тотального абсурда. К тому же абсурда, возведенного в ранг здравого смысла…
Поневоле согласишься с П. П. Дюшеном, который жестко заметил: «Крестьяне говорят: „мир — плохой хозяин; у мира — нет души“. Последнее так же справедливо, как и первое. Всюду замечаемое нравственное одичание крестьян несомненно происходит от разлагающего влияния мирских порядков. Подчиняясь роковой власти, крестьянин внутри своей души не может признать безобразный мирской приговор правильным и, сознавая свою беспомощность, начинает верить в господство зла»241.
Когда-то мое знакомство с писателем Н. Г. Гариным-Михайловским началось с основанного на реальных событиях рассказа «Волк» — воистину страшного, даже душераздирающего изображения пореформенной общины. Подлинная история, которая легла в основу рассказа, вкратце такова.
Самарские крестьяне нашли в лесу неизвестного мальчика трех лет. Его привезли в деревню, где он и жил «с тех пор, как приблудная собачонка, по избам. С десяти лет сдали его миром в подпаски, и стал он гонять свиней. Вырос, сам пастухом стал. Приписали его к обществу, стал крестьянином. Охотник до церкви был, выучился у дьячка грамоте».
В этой местности было много раскольников. Однажды мальчика назначили в услужение к приехавшему миссионеру, который стал брать его с собой на беседы с раскольниками, «а потом и одного уж стали посылать. И так он знал святое писание, что раскольник ему текст, а он ему три».
Мальчик сдал экзамен на миссионера, и через три года этот миссионер «выхлопотал ему место попа в Уральске к казакам; они все там раскольники. Ну и вот, мир не отпустил. И раньше завидовали: „Что такое, свиной подпасок выше нас хочет быть?“ Всякую каверзу ему делали, — в холерный… год чуть не убили его за то, что полиции помогал больных разыскивать… Не пустили… Насчитали на нем недоимки шестьсот рублей: заплати, тогда и иди на все стороны… Просился на рассрочку — не пустили. Стал пить, — теперь пьянее его и на селе нет, — без просыпу, валяется по кабакам да под заборами, а те радуются: „Хотел больше нас быть — последним стал“».