Белый морок. Голубой берег
- Автор: Головченко Иван Харитонович, Мусиенко Алексей Григорьевич
- Серия: Тетралогия о подпольщиках и партизанах #2
- Год: 1986
- Язык: русский
- Год: Советский писатель
- Переводчик: Изида Зиновьевна Новосельцева
- Жанр: Военная проза
Электронная книга - «Белый морок. Голубой берег». Краткое содержание книги:
«На самом высоком профессиональном уровне… Чудеса, да и только! — мысленно улыбнулся Артем. — Кто из нас раньше думал о том, как уничтожать мосты, устраивать на дорогах засады, попадать гранатами в цель? Мы учились возводить домны и выращивать щедрые урожаи, воспитывать детей и создавать новое, социалистическое искусство… Нас просто вынудили взяться за оружие, и пока что мы дилетанты, горькие кустари в науке побеждать. Но настанет время, скоро настанет, и тогда фашисты еще не так ощутят на собственной шкуре профессиональный уровень нашей мести!..»
— Так я могу рассчитывать на встречу с генералом Калашником? — твердил свое Бергман.
— Генерал Калашник в отъезде. И вряд ли в ближайшее время возвратится, — схитрил Ксендз. — Все, что вы хотели бы ему сказать, можете передать его боевым помощникам. Полковник Ляшенко, — указал он на Данила. — А это — комиссар Таран.
Тень нескрываемого огорчения и разочарования легла на анемичное лицо Бергмана. Вздохнув, он склонил голову на грудь и застыл в задумчивости.
Обеспокоились и партизаны: очевидно, эсэсовский офицер знает много такого, о чем они не могут и догадываться. Возможно, даже об истинных причинах трагедии киевского подполья, о гестаповских планах борьбы с партизанами. Вот как только развязать ему язык?
— Передайте, Витольд Станиславович, пленному, — сказал Ляшенко, — что мы гарантируем ему жизнь, если сообщенные им сведения в самом деле окажутся ценными для нашего командования.
— Вы принимаете меня за ординарного шкурника? Нет, ценой измены я не стану покупать себе жизнь, — последовало в ответ. — Если сказать откровенно, то она мне ни к чему. Сейчас меня волнуют вещи значительно более важные, чем собственная жизнь…
Что именно его волнует, Бергман не нашел нужным объяснять, а Данило с Артемом не стали допытываться. Вот и играли в жмурки. Но, наверное, обещание сподвижников Калашника все-таки подействовало на пленного. Через минуту-другую он поднял голову, бросил взгляд на отверстие в шалаше, куда выходил дым, и тоном рапорта начал:
— Я хотел заметить генералу Калашнику, что избранные им методы борьбы абсолютно не соответствуют его возможностям. Как ни эффектны совершенные вами операции, значение их не более чем локально. Такие действия не могут реально повлиять на ход восточной кампании. А она, как вам, наверное, известно, приближается к завершающей фазе. Армии рейха достигли берегов Волги и овладели предгорьями Кавказа. Пройдет немного времени, и они выйдут на Урал и к границам Ирана. И это будет финал! Лишенная промышленной базы, отрезанная от хлебных и нефтяных районов, Москва просто задохнется и еще до наступления зимы прекратит сопротивление. Так целесообразно ли генералу Калашнику растрачивать свои силы на погромы офицерских профилакториев и уничтожение каких-то там зондеркоманд? С его военным опытом можно одной операцией решить судьбу войны…
Тут Бергман сделал продолжительную паузу, видимо для того, чтобы слушатели имели возможность постичь грандиозность этого замысла. Но желаемого эффекта его монолог не вызвал. Более того, кроме нескрываемой иронии, Бергман ничего не заметил в глазах партизанских командиров.
— Речь идет о ликвидации Адольфа Гитлера с его ближайшим окружением, — продолжал Бергман. — Нет нужды доказывать, что смерть Гитлера стала бы поворотным моментом не только в нынешней войне, но и в современной истории. Существующий в третьем рейхе режим без Гитлера развалится, как глиняный горшок, от первого же удара. За спиной Гитлера, кроме виселиц, концлагерей и собственной тени, не существует ничего. Единства фюрера с народом и армией, о котором ежедневно трубит колченогий Геббельс, никогда не было и нет. Оно сгорело в пламени библиотек, потоплено в крови тысяч и тысяч невинных жертв. Благодаря своему служебному положению я точно знаю: лучшие сыновья немецкой нации, несмотря на значительные успехи нашего оружия, давно уже поняли, что Гитлер ведет фатерлянд к катастрофе. Ликвидация же Гитлера отвратила бы трагедию моего народа, означала бы конец войны…
Партизаны были крайне поражены откровением Бергмана. Доныне они почему-то представляли, что каждый гитлеровец, а особенно эсэсовец, при всех обстоятельствах должен был вопить лишь «Хайль Гитлер!», и вот вдруг услышали откровенное «Гитлер канут!». Выходит, они невольно идеализировали фашистов, считали их стаю сцементированной одной идеей, а на самом деле духовный шашель подтачивает их ряды.
— Все эти разговоры из сферы абстрактных пожеланий, — холодно кинул Артем. — Это и все, что вы хотели сказать генералу Калашнику?