Белый морок. Голубой берег

Василь кивнул и виновато улыбнулся:

— Понимаете, все как-то так вышло… Если бы мне кто-нибудь раньше о подобных приключениях рассказал, ни за что бы не поверил. Но что было, то было. Хайдаров не даст соврать: перед боем я ведь у него в «гнезде» якорь бросил. После подрыва моста мы должны были вдвоем ударить эсэсам в спину и тем самым закупорить горловину взвоза. А вышло… Ну, проскочили, помните, к Тали две бронемашины. Потом за ними автоколонна двинулась, подняв огромные клубы пыли. Вдруг откуда-то из ее середины откололась черная легковая машина и, как нарочно, остановилась в нескольких шагах от соснового корневища, закрыв нам сектор обстрела. Мы сначала было подумали, что кого-то из карателей до ветру потянуло… Ну и ждем. Однако прогрохотал последний грузовик с солдатами, а легковая машина ни с места. Тут уж стало не до шуток. Вот-вот ведь должен был прозвучать взрыв на мосту, а мы оказались в западне. Что тут поделаешь? Разумеется, ждать дальше было невозможно. Я — нож в зубы и выскочил из засады. Хорошо, что вокруг в лесу такая пыль стояла — солнца не рассмотришь. Потому-то к черному «опелю» подкрался незаметно. Вижу, капот поднят, шофер, согнувшись в три погибели, в моторе ковыряется. Я, раз плюнуть, мог бы отправить его на тот свет, но в сторонке под деревом торчал какой-то мрачный эсэсовский чин. Схватываться сразу с двумя? Рискованно. И тут попутал меня леший. Увидел я сквозь открытую дверцу офицерский плащ, кожаную сумку, какие-то планшетки на заднем сиденье. Ну и решил кое-что из этого добра прихватить себе на память. Только забрался я на заднее сиденье, как на Тали грянул взрыв. Не успел я и глазом моргнуть, как заревел мотор и оба немца оказались на переднем сиденье. Ясное дело, там бы мне и амба была. Спасибо Мансуру, выручил. Увидел, что я в опасном положении, и своевременно бросился на помощь. Прямо с ручным пулеметом вскочил в машину и закричал что было мочи: «Хенде хох!» Офицер тот, можно сказать, сразу капитулировал, а шофер… Шофер, вражина, наверное, бывал и не в таких переделках. Потому что как рванул с места, как крутанул руль, так мы с Мансуром чуть было головы себе не проломили. Благодарение богу, офицер тоже прочность бокового стекла лбом испытал, а то бы… Короче, пока мы восстановили утраченные позиции, машина уже мчалась к Коблице. И на такой бешеной скорости… Все же с горем пополам разоружили мы эсэсов. А вот чтобы заставить их остановиться… Вокруг ведь деревня, а скорость такая, что, выпусти шофер баранку из рук, — ни от кого из нас и костей не собрать. А слова, даже самые крепкие, на этих болванов не действовали. Вот так Коблицу проскочили. Потом и Леоновку. Через какой-нибудь десяток километров должен уже быть иванковский тракт. Верите, меня в холодный пот бросило, когда подумал, что скоро-окажемся на той дороге. Ясное ведь дело, оттуда эсэсы нас в самехонький Киев, как кроликов, отвезут. Но что было делать?.. И снова выручил Мансур. За Леоновкой, как только мы оказались в поле, он слегка приоткрыл дверцу и ударил из своего кольта по заднему колесу. Машина тотчас же завихляла по дороге, замедлила ход. Шофер видит, что такое дело, бросил своего начальника и прямо на ходу выпрыгнул из «опеля»… И айда к копнам. Только далеко ему, вражине, убежать не удалось: я со второго захода укокошил его. Вот так остановились мы в поле с подстреленным «опелем» и эсэсовским чином. Да и стали думать-гадать, что же делать дальше.