Царь горы [СЛЭШ 18+!]

Он должен быть решительным… твёрдым… самым твёрдым эталоном твёрдости. Гарри верил в эту твёрдость как в бога. Она была его спасителем, его символом веры. Гарри тяжело дышал. Он снова станет таким, непременно станет, как только выйдет из своего кабинета, а пока наберётся сил, чтобы быть твёрдым; пока можно лежать здесь, распластавшись на столе, позволяя себе быть собой и дав, наконец, волю этому безраздельному, пакостному отчаянию. Жалость и ненависть разрывали его сердце, и Гарри, смяв бумаги кулаком, вдруг изорвал их в клочья.

Северус бы выслушал его, думал Гарри, и от этой мысли становилось ещё больнее. Северус не стал бы требовать от него твёрдости и умения быть взрослым, он долго молчал бы, а потом сказал бы что-то такое, от чего стало бы легче. Что-то бережное. Гарри, похолодев, понял, что Северус никогда не делал ему по-настоящему больно, кроме этого раза, когда ушёл. Но уж это было так больно, что хотелось умереть. Он наверняка нашёл бы верные слова, заботливые слова, и Гарри мысленно тянулся к ним, к той скрытой силе, которая была у Северуса, к его умению сострадать и быть внимательным и чутким. Северус даже в плохом умел видеть хорошее. Наверное, поэтому он и Гарри не считал таким уж плохим. И на душе снова стало так паршиво, что вся жизнь и мир вокруг казались нелепой, уродливой шуткой, а сам Гарри — грубой и пустой оболочкой.

Он не смог смириться с тем, что Северус вернул ему инструмент. Ещё пару дней по возвращении домой он разглядывал скрипку пустым взглядом, а потом распотрошил блокнот и, сверяясь с английским словарём, нацарапал ответную записку на трёх листах, в которой изложил всё, что думает по поводу возврата скрипки, и добавил в конце, что если увидит её ещё раз, отправит на мусорку.

Подписав письмо лаконичным «Г.П.», Гарри быстро всё перечитал и понадеялся, что его слова подействуют и Северус оставит скрипку у себя, опасаясь, что Гарри сдержит обещание. Он криво улыбнулся, аккуратно складывая бумажки пополам. Удивительно, как оборачивается жизнь. Гарри с трудом верил, что теперь сам упрашивал Снейпа оставить скрипку себе.

Он хотел вызвать службу доставки, но потом передумал. Машину всё-таки нужно было забрать. Кроме того, с этой скрипкой была связана такая тёмная и странная история, что Гарри взял письмо, футляр и поехал к Снейпу сам, зная, что в это время он всё равно находился в Барбикане.

Оставлять такой ценный инструмент на пороге было опасно. Гарри мялся у двери, не зная, что делать. Он мог вскрыть замок в пять минут, но, даже на его взгляд, это было чересчур. Вламываться в квартиру после всего, что произошло, Гарри считал неприличным. Потом он подумал, что Северус и так не желает его видеть, и мало найдётся такого, что бы заставило Снейпа презирать его сильнее. И Гарри уже вытащил перочинный нож и крохотную отмычку, болтавшуюся на брелке его ключей, как вдруг, помедлив мгновение, спрятал всё обратно. Он пообещал защищать Северуса. Сделать так, чтобы ему больше не пришлось тревожиться и чувствовать себя беспомощным. Вскрыть его дверь означало снова насильно влезть в его жизнь.