Канун трагедии: Сталин и международный кризис. Сентябрь 1939 — июнь 1941 года

В течение всего апреля и особенно в мае во многих донесениях советских резидентов из Германии и других стран подробно перечислялись и назывались те немецкие части, которые перемещались из восточной части Германии по польской территории и размещались совсем вблизи границ Советского Союза. Наиболее часто подробные сообщения, попадавшие к Сталину, поступали от советских резидентов, действовавших под кличками «Лицеист», «Корсиканец», «Захар» и «Марс» из Будапешта, «Софокл» из Белграда, «Старшина» из Берлина, источников в германском министерстве авиации и т. д.

В апреле — мае к Сталину направились уже сводные данные, составленные в Наркомате госбезопасности от В. Н. Меркулова и в Разведуправлении Генерального штаба Красной Армии (от Ф. И. Голикова). В этих материалах приводились подробные данные о перемещениях немецких войск, о распоряжениях разных германских ведомств, о заседаниях в Берлине с участием представителей германского высшего руководства, в том числе и военного командования, об инструкциях германским дипломатам. Во многих донесениях называются различные конкретные даты предстоящего нападения. (В основном они варьировались по времени от конца мая до середины июля 1941 г.)

В своей совокупности все эти данные должны были составить у Сталина представление о том, что Германия усиленно готовится к нападению на СССР в самое ближайшее время. Подобные сообщения шли и в июне 1941 г.

В сборнике приведена сводная таблица сообщений агентов из Германии о ее подготовке к войне против СССР за период с 6 сентября 1940 по 16 июня 1941 г. Информация в Москву шла помимо советских резидентов в Германии также из других стран (из Японии от Зорге), от немецких антифашистов, в том числе и от перебежчиков — солдат, находившихся на советско-германской границе, буквально накануне войны. Мы уже упоминали, что югославский посол в Москве сообщил Сталину по поручению своего правительства о готовящемся нападении Германии на СССР, о чем его информировал германский министр во время беседы. О том же уведомлял Сталина премьер-министр Великобритании в специальном послании. Сигналы шли и из Вашингтона.

Во всех донесениях примерно назывались совпадающие сроки нападения — последняя декада июня 1941 г. (а Зорге, как известно, назвал даже точную дату — 22 июня)[1156]. На многих из них имеются пометки Сталина. Он, как правило, в резкой форме выражал неодобрение или несогласие с предупреждениями, часто даже бранными словами в адрес «так называемых информаторов и резидентов»[1157]. По воспоминаниям Ф. И. Голикова, он боялся докладывать Сталину о предупреждениях, зная его раздраженную реакцию на подобные донесения.

Сталин считал (выразив это в виде пометки на одном из агентурных донесений), что это была дезинформация, в большинстве случаев подготовленная в Англии с единственной целью столкнуть Германию и Советский Союз.

Особые вопросы вызывает такая сталинская реакция в начале 1941 г., когда руководство страны, обеспокоенное политикой Германии, начинает готовить народ к предстоящей войне. И в этой ситуации Сталин не хочет верить никому, даже сообщениям перебежчиков с немецкой стороны.