Канун трагедии: Сталин и международный кризис. Сентябрь 1939 — июнь 1941 года

Подобные совещания были проведены и среди деятелей творческой интеллигенции. На большом совещании кинематографистов выступал А. А. Жданов. Он заявил, что «генеральная линия» руководства предполагала в том числе и расширение «фронта социализма» (он привел примеры Прибалтики, Западной Украины и Западной Белоруссии, Бессарабии и Северной Буковины). «Если обстоятельства нам позволят, то мы и дальше будем расширять фронт социализма», — заявил Жданов, назвав это генеральной целью. Он призвал «прививать народу непримиримость к врагам социализма, готовиться нанести смертельный удар любой буржуазной стране или любой буржуазной коалиции, а главное, воспитывать людей в духе активного, боевого, воинственного наступления». Жданов также прямо заявил, что «столкновение между нами и буржуазным миром будет и мы обязаны кончить его в пользу социализма»[1151].

Как видно, Жданов развивал сталинские положения, также как бы оправдывая прежнюю политику страны. Он ни слова не сказал о сотрудничестве с Германией, зато повторил тезис о нашей независимости и самостоятельности. Наконец, он прямо признал неизбежность столкновения СССР с буржуазным миром.

14 мая было созвано совещание по вопросу «политзанятий в Красной Армии» с участием А. А. Жданова, Г. М. Маленкова и руководства Красной Армии[1152]. 20 мая на собрании работников аппарата Президиума Верховного Совета выступал М. И. Калинин, который также говорил в духе сталинской речи, в том числе и о «расширении зоны коммунизма». Выступая 5 июня перед выпускниками Военно-политической академии, он заявил: «Мы не знаем, когда будем драться: завтра или послезавтра, а при таких условиях нужно быть готовым сегодня»[1153]. Советские лидеры явно возвращались к риторике прежних лет, направляя главное внимание на поднятие «боевого духа», на наступательный характер всей идеологической работы.

Зная особенности процесса принятия решений в советском и партийном руководстве, можно с большой степенью уверенности сказать, что, взяв курс на подготовку к возможному столкновению с Германией, оно пропагандировало и разъясняло его в своих выступлениях перед различными аудиториями. Не вызывает сомнений, что в их основе лежала речь 5 мая 1941 г., которая была не обычным сталинским экспромтом, а заранее обдуманным выступлением, разумеется, в привычном для советского вождя обрамлении.