Канун трагедии: Сталин и международный кризис. Сентябрь 1939 — июнь 1941 года
- Автор: Чубарьян Александр Оганович
- Год: 2008
- Язык: русский
- Год: М.: Наука, 2008. - 476 с.
- ISBN: 978-5-02-035966-6
- Жанр: История
Электронная книга - «Канун трагедии: Сталин и международный кризис. Сентябрь 1939 — июнь 1941 года». Краткое содержание книги:
Для историков, политологов и более широкого круга читателей.
С учетом этой логики он мог оправдывать и свертывание критики фашизма после подписания пакта с Германией и другие мероприятия.
2. В новой ситуации менялся и главный враг Советского Союза из постоянно враждебного капиталистического окружения. Сталин не упоминал (это делали постоянно и он и его соратники) Англию как главного поджигателя войны и США как страну с наиболее захватническими целями. Теперь основным противником страны социализма становилась Германия. Сталин не развивал эту тему, но упомянул ее ясно и прозрачно. И если учесть, что двумя месяцами раньше соответствующие указания были даны средствам пропаганды, которые постепенно возвращались к критике фашизма и это же было разрешено компартиям, то теперь они доводились до армии.
3. В этих условиях страна должна была отказаться от «настроений благодушия и успокоенности, мобилизоваться, проникнуться боевым духом». Важной задачей было и преодоление пацифистских настроений, ориентация на активную воинственную критику империализма и агрессивных завоевательных войн, которые империализм вел и ведет в настоящее время. Москва как бы возвращалась к идеологии и риторике 30-х годов в освещении проблем войны и мира, важными элементами которой была и критика так называемого абстрактного пацифизма.
4. Спустя год после своего выступления на пленуме ЦК по итогам советско-финской войны, когда и техническое состояние армии и способы ведения войны были подвергнуты довольно резкой критике, Сталин взял иной тон. Он внушал мысль, что благодаря принятым мерам страна имеет современную армию.
В разное время он особенно негативно отзывался об оснащении авиации, но сейчас, по словам советского руководителя, ситуация улучшилась, и самолеты отвечают современным требованиям. Сталин пытался обосновать, что он успешно использовал союз с Германией для перевооружения армии.
5. В этом же контексте развивалась идея о том, что нельзя считать германскую армию непобедимой. Он снова связал это с изменениями ее целей. Теперь, когда она перешла к захвату чужих территорий, изменился ее дух и боеспособность. И как следствие она перестала быть непобедимой. И в этом случае Сталин как бы оправдывал свои прежние слова и линию советской пропаганды, превозносившие силу немецкого оружия, ее техническую оснащенность, превосходство над армией Франции и других стран Европы. Призывая готовиться к войне, советский лидер должен был явно снизить боевые возможности предполагаемого противника, чтобы преодолеть и в армии и у населения настроения беспокойства перед мощью германской армии, особенно с учетом его слов о том, что Красная Армия стала сильной современной армией.
Трудно сказать, насколько реально Сталин верил в боеспособность Красной Армии. Он словно успокаивал себя и старался внушить уверенность другим. Хотя надо иметь в виду, что программа перевооружения Красной Армии была рассчитана, как мы отмечали, до 1942 г.
Однако Сталин все же недооценивал силу германской армии и переоценивал возможности Красной Армии. Как известно, утверждения о качестве советских самолетов и танков в большой мере оказались блефом, они как раз не соответствовали требованиям современной войны, и понадобились огромные усилия, чтобы уже в условиях войны провести кардинальное перевооружение советских вооруженных сил. И когда мы справедливо упрекаем советское руководство за плохую подготовленность к войне, то имеем в виду и техническое состояние армии, и явные упущения в оперативном управлении, и отсутствие учета современного опыта ведения войны.
Поэтому следует признать, что в словах Сталина 5 мая было больше пропагандистского смысла и как раз тех настроений самоуспокоенности, против которых он и выступал.
6. В заключение остановимся на наиболее сложном вопросе, касающемся понятия «наступательной войны». Мы уже отмечали различные точки зрения, имеющиеся в исторической литературе.
Существуют как бы два значения термина «наступательная война». Одно — более обиходное и привычное для сталинской терминологии. Неоднократное употребление в речи слов «наступательный дух», «переход от обороны к наступлению», «наступательная война» и т. п., по нашему мнению, вписывалось в общую тональность его призывов к активности, к мобилизационной готовности, к преодолению беспечности и благодушия. Кроме того, оно также совмещалось с акцентом на изменение ситуации в связи с переходом Германии к захватнической войне. Советский лидер как бы объяснял, что на первом этапе, в условиях тесного союза и сотрудничества с Германией, Советский Союз мог довольствоваться стратегией обороны и накопления сил и не противодействовал Гитлеру. Теперь же обстановка диктовала переход к наступательной стратегии.