Раскаявшийся муж [ЛП]

– Когда стало понятно, что я не приеду, что же ты сделала тогда?

Бронвин была сыта этим по горло. Она встала, обогнула стол и протянула руки, чтобы забрать Кайлу.

– Я уложу ее в постель, – не встречаясь с Брайсом взглядом, сказала она.

– В твоей истории полно дыр, и ты это знаешь, – тихо, почти нежно, пробормотал он. – Я был бы готов подвести черту и двинуться дальше вместе, если бы только признала, что была на месте аварии.

Она с яростью посмотрела на него.

– Было бы так удобно, если бы я призналась, правда, Брайс? – язвительно спросила она. – Тогда бы тебе не нужно было винить себя за то, что выгнал беременную жену на улицу, что оставил ее на произвол судьбы, когда она была так больна, что боялась потерять ребенка? Тогда бы ты не нес ответственности за то, что произошло после той ночи, верно? Но я не доставлю тебе такого удовольствия, Брайс. Иди ты к черту!

Бронвин отнесла Кайлу в детскую и уложила в кроватку. Она глядела на спящую дочку и ее сердце щемило от любви к ней.

– Ты стоила всего это, – прошептала она, нежно поцеловала малышку, повернулась к двери и замерла. Там стоял Брайс, по-прежнему одетый в одни лишь шорты для плаванья.

Бронвин нахмурилась и попыталась аккуратно оттеснить его, но Брайс не сдвинулся с места. Чтобы выйти из комнаты, ей пришлось бы прижаться к его мускулистой голой груди. Бронвин покраснела и еще больше нахмурилась. Убедившись, что Брайс смотрит на нее, она потребовала:

– Отойди с дороги!

Он лениво усмехнулся.

– Рад видеть, что огонь в тебе не погас окончательно, малышка.

– Не называй меня так!

– Раньше ты не жаловалась.

Щеки Бронвин заалели сильнее. В прошлом Брайс называл ее так только в постели и очень редко вне ее, а сейчас просто хотел подразнить – она видела это по его глазам.

Бронвин стиснула зубы и быстро протиснулась мимо Брайса, однако он не дал ей далеко уйти, поймав за запястье.

– Сегодня на ужин придут Пьер и Алиса, – сказал он, не обращая внимание на яростные попытки Бронвин вырваться. – Постарайся не смущать меня перед ними ложью и неискренним беспокойством.

Она не знала был ли он преднамеренно жесток или нет, но все равно почувствовала укол боли.

– Я действительно начинаю ненавидеть тебя, Брайс.

Он насмешливо вздернул брови.

– Правда? Какая жалость. Мне так нравилось, когда ты мне поклонялась.

– Я не поклонялась тебе, высокомерная скотина, я тебя любила. Любила так, что словами не описать! – Хватка Брайса на ее запястье ослабла и Бронвин вырвалась. – Но теперь вижу, что ты недостоин такой любви.

Казалось он не мог ответить, он просто смотрел.

Она фыркнула и отвернулась.

– Бронвин! – позвал Брайс. Она остановилась и расправила плечи, готовясь принять новый удар. – Если бы ты любила меня, то не ушла бы.

– Я не уходила, ты меня выгнал, придурок, – пробормотала она, стоя к нему спиной.

«Какая разница поймет он, что я сказала или нет!»