Раскаявшийся муж [ЛП]

Брайс тихо простонал.

Кайла подцепила кусок рыбы грязными пальцами и протянула Бронвин.

– Вкусно… мама, на.

– У меня есть своя еда. Видишь? – одна подняла вилку с кусочком картошки.

Кайла бросила рыбу в тарелку, схватила пластиковую ложку и попыталась скопировать мать, а когда у нее не получилось – рыба все время падала в тарелку, – отшвырнула ложку и принялась есть руками.

Бронвин подняла ложку и вложила в руку дочки.

– Ешь ложкой, Микайла, – твердо сказала она.

Малышка потрясла головой.

– Нет, мама!

Ложка покатилась по пластмассовому подносу стульчика во второй раз.

– Кайла, я больше не буду повторять, – предупредила Бронвин, снова вложила ложку в ладонь дочки и обхватила ее пальцами.

Кайла обижено засопела, но держала ложку, однако упрямства ей было не занимать, и теперь она просто гоняла еду по тарелке. Бронвин проигнорировала это и убрала руку, тогда Кайла принялась доставать ложкой еду из тарелки и складывала в кучки на подносе.

Бронвин вздохнула. Достав из упаковки, которую Селеста предусмотрительно оставила на столе, влажную салфетку, она вытерла лицо и руки Кайлы, потом подняла извивающуюся дочку со стульчика и усадила к себе на колени. Придвинув ближе пластиковую тарелку с ложкой, она решительно начала кормить протестующую малышку.

– Нет, мама, нет! – всхлипывала Кайла, пытаясь улизнуть. – Не хочу! Не буду!

Бронвин понимала, что истерика не за горами.

– Кайла, ты должна поесть, – строго произнесла она, однако знала, что долго этой борьбы не выдержит.

Она поднесла ложку ко рту Кайлы, но та плотно сжала губы и отвернулась.

– Микайла! – необычно громко сказал Брайс.

Они обе замерли от неожиданности, и Кайла широко распахнутыми глазами посмотрела на сурового отца.

– Слушайся маму, – уже тише добавил он.

Малышка послушно открыла рот, не сводя глаз с отца. Она съела все до последнего кусочка и попросила ее опустить. Бронвин помогла ей слезть, а затем с улыбкой смотрела, как дочка подошла к отцу, вскарабкалась к нему на колени, прижалась к груди, засунула большой пальчик себе в рот и закрыла глаза.

Брайс был явно растроган и смущен этим. Он обнял дочку и испуганно посмотрел на Бронвин.

– Она всегда капризничает, когда устала, – сказала она, наблюдая, как веки Кайлы все больше тяжелеют и она засыпает.

– Я не решаюсь повышать на нее голос, – признался Брайс. – Мне трудно судить, насколько громко это будет. Я не хочу ее пугать. Иногда я боюсь, что… – Он опустил голову и поглядел на спящую дочку.

Бронвин надеялась, что он закончит – казалось, что он собирается сказать, что очень личное, – однако Брайс молчал, поэтому ей оставалось только гадать, отчего в его голосе слышалось столько неуверенности.

– Брон, – наконец произнес он, не отрывая взгляда от Кайлы, – насчет прошлой ночи…

Бронвин напряглась.

– Я просто… Я не имел в виду… – Он опять замолчал.

Эти паузы стали действовать ей на нервы.

– Слушай, Брайс!

Он поднял на нее взгляд.

– Я знаю, как сильно ты меня ненавидишь, и я даже могу это понять: если ты веришь, что я хладнокровно бросила тебя раненого, то, безусловно, не заслуживаю прощения.