Меж двух мундиров. Италоязычные подданные Австро-Венгерской империи на Первой мировой войне и в русском плену
- Автор: Микеле Андреа Ди
- Год: 2022
- Язык: русский
- Год: Алетейя
- ISBN: 978-5-00165-426-1
- Переводчик: Михаил Григорьевич Талалай
- Жанр: Военная документалистика и анализ
Электронная книга - «Меж двух мундиров. Италоязычные подданные Австро-Венгерской империи на Первой мировой войне и в русском плену». Краткое содержание книги:
В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.
Языковое и национальное многообразие базы имперской армии не отражалось на ее высшем руководстве, которое имело сильный немецкий отпечаток. В 1911 г. из 98 генералов и 17 811 офицеров общей армии 76,1 % были немцами, тогда как в общей численности населения империи они составляли лишь около 24 %. Это непропорциональное германское присутствие сопровождалось ю,7 % венгерских офицеров, 5,2 % чехов и несущественным присутствием хорватов, словаков, рутенов, поляков, румын, словенцев, сербов и итальянцев[109]. Вполне вероятно, что определенное количество тех, кто объявил себя немцами, являлись на самом деле двуязычными, решив отождествить себя с доминирующим языком в армии, который должен был знать каждый офицер[110]. Тем не менее, преобладание немецкого компонента среди офицеров и в целом в армии было неоспоримым. Немецкий оставался официальным языком общей армии и в австрийском Landwehr, в то время как в Honved в большинстве полков в качестве служебного языка использовался венгерский, а в ряде случаев — хорватский.
Однако всем офицерам требовалось знание языков, на которых говорили их солдаты. Только 80 % основных военных приказов отдавалось на немецком языке, в то время как остальная часть общения между офицерами и унтер-офицерами, с одной стороны, и войсками, с другой, происходила на одном из так называемых полковых языков, определяемых, если на них говорили по меньшей мере 20 % простых солдат данного подразделения. Официально унтер-офицеры должны были продемонстрировать, что они имели достаточное знание языка (или языков) своего полка, сдав специальные экзамены — они в реальности очень редко становились настоящим препятствием. На самом деле, многие из кадровых офицеров и, тем более, офицеров запаса, испытывали ежедневно проблемы из-за своих скудных языковых навыков[111].
Как мы увидим, во время войны границы общения между офицерским составом и военнослужащими зачастую проявлялись драматически, определяя поведение солдат, поспешно интерпретируемое военным руководством как проявление пораженчества или нелояльности. Трудности связи в пределах командных линий в сочетании с оперативными ограничениями армии, тактическими и стратегическими ошибками, отсутствием подготовки солдат, нехваткой техники и оружия в первые недели войны повлекли за собой на Русском фронте тяжелые поражения австро-венгерской армии, едва избежавшей полного краха. Верховное командование оказалось неспособным к рациональному анализу причин начальной катастрофы, возложив всю ответственность на нехватку жертвенности, если не на «предательство» солдат, принадлежащих к народам, традиционно считавшимся «неверными»: на них уже готовились возложить и ответственность за возможное окончательное поражение[112].
Задолго до войны в верхах австро-венгерского военного аппарата возникло намерение составить некую классификацию политической надежности разных национальностей империи и, следовательно, ее солдат. Во главе иерархии стояли, конечно, немцы и венгры — за ними следовали другие народы в произвольном порядке, которые, кто больше, кто меньше подозревались в нежелании сражаться за Двуединую монархию. Хорваты, словенцы и словаки считались преимущественно «надежными», в то время как основную озабоченность вызывали чехи, рутены и сербы[113], особенно чувствительные к российско-сербской пропаганде, призывавшей к объединению всех славянских народов. Было закономерно беспокоиться, как они будут вести себя в случае войны против России или Сербии. Оставалась еще живой память о мятежах чешских солдат, дислоцированных на границе с Сербией во время первой Балканской войны[114]. Аналогичные подозрения возникали относительно итальянцев и румын, обвиняемых в чувствительности к призывам соответствующих национальных государств, расположенных у границ империи.
Что касается итальянцев, то тут сильно сказалось общее ухудшение отношений между Римом и Веной, обострившихся особенно в начале XX в.[115] Память о событиях Рисорджименто была еще свежа и не могла сблизить две страны. В Австрии существовала немалая обида на итальянцев: несмотря на неоднократные победы Австрии на полях сражений, итальянцам удалось вырвать у нее Ломбардию, Тоскану и Венето, благодаря помощи Франции и Пруссии. И, если это являлось историческим «бременем», то итальянские устремления были действительно опасны для Австрии. Ее замкнутость перед лицом требований административной и культурной автономии для австрийских итальянцев и амбиций Итальянского королевства на адриатической шахматной доске осложнила отношения между Римом и Веной[116].
109
Rauchensteiner. Der Erste Weltkrieg cit. P. 57. Однако итальянцы по-прежнему были хорошо представлены на флоте, как это было принято на протяжении веков, несмотря на значительный спад после потери Ломбардии и Венето. Если в армии итальянцы составляли всего 0,7 процента от общего числа офицеров, то на флоте их доля подскочила до 9,8 процента, плюс 18,3 процента матросов; см. Sondhaus L. In the Service of the Emperor. Italians in the Austrian Armed Forces 1814–1918. New York: East European Monographs, 1990. P. 104.
110
Dedk. Gli ufficiali cit. P. 285–286.
111
SchmitzМ. «Als ob die Welt aus den Fugen ginge…» Kriegserfahrungen osterreichisch-ungarischer Offiziere 1914–18. Paderborn: Schoningh, 2016. S. 30–31.
112
Lein R. Pflichterfiillung oder Hochverrat? Die tschechischen Soldaten Osterreich-Ungarns im Ersten Weltkrieg. Berlin: LIT, 2011. S. 51.
113
Osterreich-Ungarns letzter Krieg 1914–1918. Vol. I (Das Kriegsjahr 1914) / Herausgegeben von Osterreichisches Bundesministerium fur Heerwesen. Wien: Kriegsarchiv, 1930. S. 43–45.
114
Lein R. Pflichterfiillung cit. S. 50.
115
Fellner F. Das Italienbild der osterreichischen Publizistik und Geschichts-wissenschaft um die Jahrhundertwende // Romische Historische Mitteilungen, 24, 1982. S. 117–132; Berghold J. Italien-Austria. Von der Erbfeindschaft zur europaischen Offnung. Wien: Eichbauer, 1997.
116
Mondini M. La guerra italiana. Partire, raccontare, tornare 1914–18. Bologna: il Mulino, 2014. P. 20.