Боги молчат. Записки советского военного корреспондента
- Автор: (Голубовский) Михаил Соловьев
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Алетейя
- ISBN: 978-5-00165-323-3
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Боги молчат. Записки советского военного корреспондента». Краткое содержание книги:
Вторая часть книги содержит написанные в эмиграции воспоминания автора о его деятельности военного корреспондента, об обстановке в Красной Армии в конце 1930-х гг., Финской войне и начале Великой Отечественной войны.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет.
Когда всё было готово, опять пошла Мария сказать Дробнину, что на следующее утро уйдет Марк. Во всю ту ночь расставания в домике никто глаз не сомкнул, ночных гостей ждали, а они только под утро пришли. Дробнин привел с собой парня в серой солдатской шинели и с винтовкой. На рукаве у него была широкая белая повязка — немцы ввели такие повязки для русских полицейских. Марк тогда еще мало разбирался в том, что происходит вокруг, но предвзятые мнения в нем возникли давно, и он очень недобро на парня с повязкой посмотрел, хотел было отказаться от его помощи, да Дробнин заговорил неожиданно очень властным тоном:
«Как там дальше будет — ваше дело, а сейчас я вам даю в провожатые Володю и прошу исполнять всё, что он вам прикажет», — строго сказал он Марку.
Парень, названный Володей, был лет девятнадцати, и у него были большие карие глаза, и пушистые ресницы, и густые брови, и улыбчивое, совсем детское лицо, и Марку вдруг захотелось засмеяться — такой это был смешной и нелепый полицай. Но он, как сказал Дробнин, говорит по-немецки и исходил много районов, занятых немцами. На первом этапе пути Марк с Коровиным будут под его покровительством, а дальше он укажет людей, которые могут им помочь.
Пришли проститься Залкинд и Владимиров, и Залкинд начал говорить, что и он скоро двинется в том же направлении, но Дробнин на него так посмотрел, что он смутился, умолк и беспомощно развел руками. Марк с благодарностью на лысого Дробнина взглянул, это ведь очень хорошо, что он об отправке Залкинда заботится, и напрасно он это хорошее хочет от него скрыть.
«Может быть доктор Залкинд с нами отправится?» — спросил Марк. — «Вместе будет надежнее».
Это вовсе было сказано не к месту — что надежного могло быть в их путешествии? Дробнин покрутил лысой головой, ответил без видимой охоты:
«Провести Залкинда, Марк Тимофеевич, так же трудно, как протащить верблюда через пуговичную петлю. Повсюду ведется охота за евреями. К нашему стыду нужно сказать, что в ней не только немцы участвуют, а и некоторые наши соотечественники… Мы отправим доктора Залкинда, но это будет потруднее, чем отправить вас. Если все-таки случайно или как-нибудь иначе, вы встретите Высокова, передайте ему, что Залкинд следует вслед за вами».
Гости ушли на рассвете. Мария понимала, что Марк не может изменить свое решение — всё понимала она, а расстаться им было трудно. Старалась она сдержаться, но была бледной, жалкой и на Марка глядела так, что он еще больше мрачнел и отворачивался. Нельзя их любовь назвать притушенной, ослабленной, но можно сказать, что она, любовь-то эта, ничего для них не отменяла, и оба они знали — ничего не отменит, и ничего они в жертву ей не принесут. Пойдет Марк туда, куда должен идти; пройдет некоторое время, и Мария попробует к своему городку добраться — там сынишка Петр с бабушкой и дедушкой ждет ее. Расстанутся они — для их любви время выпало короткое и больное — и будут лишь надеяться, что встретятся, что сохранит им судьба их тревожную любовь.
Когда гости ушли, Ксения Павловна увела в кухню Володю и Коровина, хотела дать Марку и Марии побыть наедине.
«Ты не торопись уходить отсюда», — сказал Марк Марии, когда они остались вдвоем. — «Тут, с Ксенией Павловной, ты прикрыта, а одна в длинной дороге можешь встретиться со всякой бедой».
Он сидел у стола, положив перед собой свои непомерно большие ладони. Никогда раньше он не замечал, что у него такие широкие руки, а вот теперь, когда стал худым и костлявым, их величина его самого удивляла. Мария села рядом, оперлась локтем на стол, очень печально глядела на Марка, но не плакала, старалась быть спокойной.
«Я не знаю, что сказать тебе», — тихо откликнулась она на его слова. — «Ты уйдешь, не можешь не уйти. А я буду тебя ждать. Я ведь давно тебя жду. С тех самых пор, когда во Владивостоке… Ты помнишь, Марк?»
У Марии были печальные глаза, Марку захотелось приласкать ее.
«Мы были тогда молодыми, Мария», — сказал он. — «Может быть были глупее, но несомненно лучше. Впрочем, это я постарел, а ты осталась прежней. Ты молода, Мария, и иногда я думаю, что тебе вечная молодость дана».