Боги молчат. Записки советского военного корреспондента
- Автор: (Голубовский) Михаил Соловьев
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Алетейя
- ISBN: 978-5-00165-323-3
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Боги молчат. Записки советского военного корреспондента». Краткое содержание книги:
Вторая часть книги содержит написанные в эмиграции воспоминания автора о его деятельности военного корреспондента, об обстановке в Красной Армии в конце 1930-х гг., Финской войне и начале Великой Отечественной войны.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет.
Владимиров всматривался в Марка.
«Профессор, о котором вы говорите», — сказал он, мучительно борясь с дерганьем щеки, — «умер от тифа. У него было слабое сердце, а мы ничего не имели, чтобы поддержать его… Вы, значит, из тех, что в нашем госпитале побывали? Немногим удалось уцелеть, немногим. Давайте осмотрим вас».
Они с Залкиндом осматривали его, а Марк вставлял свои вопросы. Владимиров почти автоматически отвечал. Немцы выпустили из лагеря группу врачей для организации хоть какой-нибудь медицинской помощи населению. Где-то в мире раздались крики, что они истребляют жителей оккупированной России, отказывая им в лечении, вот и выпустили. Владимиров создал в этом городе амбулаторию. Лекарств нет, оборудование самое убогое, но все-таки лучше, чем ничего. Когда закончили осмотр, Владимиров отрывисто сказал Залкинду:
«Вы правы, доктор. Случай исключительный, мог бы вас академиком сделать, опиши вы его и докажи, что то, что вы проделали с его сердцем, возможно. Правы и в том, что больного еще рано считать вне опасности. Он крайне ослаблен, но если всё будет хорошо, то силы вернутся. Может быть через неделю-другую мы сможем его отправить».
«Куда», — спросил Марк.
Владимиров, словно удивившись чему-то, спросил:
«Разве вы не собираетесь к Высокову?»
«Вы хоть бы сказали мне, кто такой Высоков», — сказал Марк. — «Все говорят о нем, а я не знаю, кто это».
«Я думаю, что и память восстановится», — сказал Залкинд, понимающе кивая головой.
«Доктор, клянусь, я всё помню, но Высоков…»
«Успокойтесь», — сказал Залкинд. — «Всё приходит в свое время».
Постепенно пустыня, изобретенная больным мозгом Марка, и может быть, изобретенная для его же защиты, отодвигалась, завязь живой жизни в нем крепла. И последний удар пустыне нанес Коровин. Однажды, а это было уже весной, он слез с проезжей крестьянской телеги у домика Ксении Павловны, и так, не сняв с плеча полотняного вещевого мешка, вошел к Марку. Он откормился на деревенских хлебах, смылась с него сизоватая лагерная чернота, что делала его похожим на синего мертвеца, и выглядел он нисколько не хуже того Коровина, что в тринадцатом отряде самым малым, но дорогим золотником был. Марк теперь постоянно в волнении находился, старался подавить его и не мог, и когда Коровин в таком знакомом виде предстал перед ним, он, молча, к стенке отвернулся — предательская слеза густо пошла. Коровин стоял над Марком, часто-часто глазами моргал, а потом ладонью слезы со щек смахнул и сказал гулко, словно вовсе не своим голосом сказал:
«Самое главное, товарищ майор, что кости у вас живые, а мясо нарастет… Я тут малость сальца привез, куда его деть?»
Недели-другой было мало, чтобы Марка в дорогу отправить; прошло больше дней, больше недель, но все-таки он на ноги встал, к дороге готовый. Но не к той, что к Высокову ведет. Другой путь ему мерещился — к своим он будет подаваться, к тому единственному месту пойдет, на котором, как он знал, должен он стоять. Не велика от него будет польза, может быть, никогда уже настоящая сила к нему не вернется, но все-таки его место там, свои там, и он к ним пойдет. Трудно расставание с Марией, да ведь она поймет. Страшно Залкинда бросить, да ведь он прикрыть Залкинда не может, а люди добрые прикрывают.
Ксения Павловна над ним и Коровиным как над родными сынами хлопочет, плачет, твердит, что рано им на такое решаться, да ведь какая мать не плачет и какой из них удается сынов своими слезами удержать?
Марк скоро был готов к задуманному походу, но тайно уйти он не хотел. По его просьбе Мария отправилась к Дробнину, Залкинду, Владимирову; всем им сказала, что уходит Марк, и куда уходит сказала. Марку она ответ принесла — Дробнин документы для него и Коровина добудет.
С документами или без них, но Марк пойдет туда, куда должен идти. К своим.
XXII. Живая земля
Ни Дробнин, ни Владимиров не настаивали на том, чтобы Марк обязательно ехал к Высокову, да к тому же еще и оказалось, что и сами они о Высокове мало знают. Дробнин коротко встречался с ним, а Владимирову вообще-то не пришлось его видеть, он с ним через Дробнина общался, что же касается Залкинда, то для того Высоков был такой же тайной, как и для Марка.
Может быть, Дробнин и мог бы больше сказать о Высокове, да должен ли он это делать после того, как Марк выбрал свое направление и встречи с Высоковым не ищет? Придя тогда к Марку, Дробнин был очень сдержан. Сказал, что Высоков беспокоился о Марке, а почему беспокоился — он не знает. Сказал еще, что как бы Марк ни шел к своим, его путь поблизости от Высокова будет лежать. До тех мест, в которых Высоков находится, Марка доведут, а дальше Дробнин помочь ему не в силах, дальше неизвестная для него земля начинается. Принес он Марку экипировку, отвечающую обстоятельствам — демисезонное пальто из грубого ворсистого сукна, шапку — ушанку, многократно штопаный костюм, еще пригодный для носки. Ксения Павловна для него ботинки сына предназначила. Марк мог теперь ходить — прихрамывал, но в палке не нуждался. Общими силами и Коровина приготовили в путь-дорогу.