Собрание сочинений в шести томах. Том 5
- Автор: Бондарев Юрий Васильевич
- Год: 1986
- Язык: русский
- Год: Художественная литература
- ISBN: в издании отсутствует
- Жанр: Военная проза
Электронная книга - «Собрание сочинений в шести томах. Том 5». Краткое содержание книги:
Оформление художника В. Любина.
А Мэри не смотрела на меня. Она боялась поднять глаза, и что-то дрожало на том месте ее красивой морды, где должны быть брови. Да, да, она смеялась надо мной, все понимала, мягко упрекала меня и вместе прощала снисходительно мой немудрый отвратительный гнев против ее повелителя.
Мой веселый сосед
Ловкий, небольшого роста, похожий на мальчика, он стоял перед трюмо в вестибюле сибирской гостиницы, старательно причесываясь, громко разговаривал со мной и одновременно с веселым удовольствием, играя искристыми сливовыми глазами, разглядывал себя в зеркале.
— А! Ехал как! Сибирь люблю, геологов люблю! До Иркутска с полундрой в один вагон попал! Спирт пили! На полку выльешь, спичкой зажжешь — горит! Много пили! Все консервы, хлеб-акулу за двадцать четыре из чемодана вынул, кормил их! Всё вынул! Восемьдесят рублей было, пятнадцать осталось! Хорошо ехали! Потом полундре выходить нужно — как выходить? Как расставаться? Вино пили, хлеб один ели, как брат родной, прощались! Пожалуйста! Если мы не будем помогать друг другу, тогда что?
Потом вечером в номере, глядя, как я завязываю галстук, собираясь к ужину в ресторане, воскликнул:
— Эх, люди! Что говорили, послушаешь — дураком будешь! Говорили: мороз там, холод, это тебе не Ереван, зачем будешь на севере в сорочках ходить? Свитер надо, водолазки! Ни одной хорошей сорочки не взял. Десять штук в шкафу дома висит, одна другой лучше, цвет различный, а не взял, ничего не взял! Бурки взял! Зачем бурки, а? Скажи… Дураком будешь — людей послушаешь! Досада! Рыдать хочется!
И тут же, засмеявшись, нахмурился, с чрезмерной серьезностью спросил:
— Серпухов далеко от Москвы?
— Рядом.
— Там девушка у меня. Тамара. Переписываемся. В Ереване познакомились. Я еще молодой, мне двадцать будет. Скажи, рано мне жениться, а? Боюсь рано жениться, потому что детей люблю. Много детей у меня будет! Десять! Так решил! И так бабушка говорила!
Наверное, люди, подобные моему соседу по номеру, своей открытой натурой, южной простотой помогают жить людям северным, излишне порой серьезным, и мне, тертому сибирскому волку, было легко с ним.
Боль
Ранним декабрьским вечером дремал с книгой на диване, светила в изголовье лампа, волнами обволакивало тепло, миротворно отсвечивали корешки книг на полках, а дверь была полуоткрыта, вливался в щель пригашенный свет из соседней комнаты, там что-то шила моя жена, я видел ее склоненную голову, гладко причесанные волосы, как часто видел зимой по вечерам.
Внезапная боль в боку вонзилась в меня глубоким разрывающим огнем, в тот миг, еще не осознав причину этой боли, я сразу ощутил присутствие неотвратимой беды, как если бы мгновенно все оборвалось в моей жизни и подступило совсем иное, переворачивающее вдруг смысл прежнего существования.
Боль не давала мне перевести дыхание, я боялся громко застонать, позвать жену, сказать ей о гибельной тоске, от которой не было спасения. С трудом сдерживая стон, я отбросил книгу, изменил положение на диване, обессиленно упираясь спиной в валик, но боль не утихала, остро расширялась, вгрызалась раскаленными клещами в тело, отчего хотелось кричать, и горячий обильный пот обливал меня.
Стараясь не глядеть на дверь в другую комнату, где сидела жена, я кусал до крови губы, смотрел в окно кабинета на голубые снежные крыши, безразличные, тихие в поздние сумерки, на засветившиеся окна в соседнем доме, где двигались силуэты людей, вспыхивали мертвенно-голубоватые экраны телевизоров, начиналась обычная вечерняя жизнь, которая была видна из моего окна и всегда интересна мне.
«Как все бессмысленно, — думал я. — И эти тени за окнами, и сумерки, и включенные телевизоры. Ничего нет, кроме моей нескончаемой муки! Неужели я жил для того, чтобы испытать вот эту боль? В чем я провинился? Перед кем?.. За что?»
И по сравнению с моей болью весь мир потускнел, утратил значимость, стал обесцененным, ненужным.
Перед зеркалом
В Новый год она остановилась в фойе перед зеркалом и там, в отраженном блеске огней, люстр, нарядных женщин, показалась самой себе такой заурядной, некрасивой, простенькой, что испуганно оглянулась на него и, бледнея, проговорила быстро:
— Уйдем отсюда, скорее уйдем!..
Он понял, о чем она думала, поцеловал ее в висок, сказал ласковым голосом:
— Ты смотрела на себя глазами чужой зависти.