Собрание сочинений в шести томах. Том 5
- Автор: Бондарев Юрий Васильевич
- Год: 1986
- Язык: русский
- Год: Художественная литература
- ISBN: в издании отсутствует
- Жанр: Военная проза
Электронная книга - «Собрание сочинений в шести томах. Том 5». Краткое содержание книги:
Оформление художника В. Любина.
Еще не отпуская тормоз, он оглянулся и с тем же ужасом увидел щенка уже возле человека в сером пиджаке — щенок, мотаясь всем телом, будто жалуясь, прося прощения, взвизгивал, искательно тыкался острой мордой в руки хозяина.
А он, весь в горячем поту, смотрел на человека в пиджаке, растерянно опустившегося перед щенком на корточки, и сознавал, что совершил нечто преступное, как убийство.
Он ясно чувствовал эти удары под машиной и понимал, что щенок в горячке еще двигается, как бы извиняясь за ошибку, тычется мордой в руки хозяина, лижет его пальцы, а человек в пиджаке еще не знает, как ощутимо и страшно минуту назад качнуло машину на чем-то твердом.
Потом человек в пиджаке взял щенка на руки и, все продолжая гладить его длинные уши, трепать его голову, испачканную мокрой грязью, повернул бледное лицо.
— Какой вы шофер, если не можете остановить машину? — с упреком сказал человек. — Это же глупый щенок…
А на тротуаре и вокруг человека с тихо поскуливающим щенком на его руках столпились люди, зло крича; кто-то постучал кулаком по капоту с тем знакомым выражением неприязни пешехода к водителю, какое всегда бывает во время уличных катастроф, — и он, жгуче презирая себя за инстинктивный толчок самозащиты, сдавленным голосом выговорил:
— А вы… зачем отпускаете его на дорогу?
Он плохо помнил, как выехал из Москвы на загородное шоссе, все мигом подсеклось, срезалось в нем, и было до тошноты мерзко, гадко на душе от этой защитительной своей фразы: «А вы зачем отпускаете его на дорогу?»
И, глядя на дорогу, он опять с поразительной ясностью представлял щенка с острой веселой мордой, когда тот, играя, смешно тряся ушами, бросился к машине, ощущал глухие удары под днищем, представив, как железо било его по голове, как в смертельном испуге заметался под колесами щенок, не понимая, что произошло, почему на его игру с этой чужой машиной ему ответили такой жестокой болью.
«Я убил его… Это же он в горячке выскочил потом к хозяину. Как он мотал головой, как тыкался мордой в его руки, как спасения искал!..» — думал он и мычал, стонал, морщась, уже не видя ни шоссе, ни талого снега, ни мокрых мартовских полей под высоким весенним солнцем.
Через час, приехав в дом отдыха, он не поцеловал жену, не поцеловал детей, точно потерял на это право, только долго и пристально смотрел на свою пятилетнюю дочь, взяв ее на руки, прижимая ее к себе.
Чужая собака
Рассказ дачника
— Чужая собака невыносимо выла по ночам вокруг нашей дачи, потом уводила мою легкомысленную Мэри на долгие свидания, после которых влюбленная дуреха возвращалась с виноватым видом, и заискивающе виляла хвостом.
И вот однажды, когда эта чужая собака появилась в сумерках, вышла из-за кустов на тропинку в конце сада, моя красавица вскочила на крыльце, торчмя вздернув уши, и изящно замелькала белыми лапами, направляясь к забору, где ждал ее повелитель. Я окриком попытался вернуть Мэри назад и, подняв валявшуюся в траве метлу, проговорил с угрозой: «Пошел вон, псина!»
Однако чужая собака легла близ забора и спокойно наблюдала оттуда, повернув волчью голову к Мэри, которая, услышав строгость в моем голосе, забралась под садовую скамейку и свернулась клубком, замерла там.
Да что такое? Почему возникло у этого собачьего ловеласа такое презрение к опасности, такая самоуверенность храбреца, пришедшего на свидание раньше срока? Во мне неожиданно заискрилось злобное чувство: проучить невоспитанного наглеца, чтоб ему неповадно было.
Сжимая метлу в руках, я подкрадывался за кустами все ближе и ближе к чужой собаке, а она будто ничего не замечала, только лениво покосилась на хруст веточки под моими ногами.
Я остановился, как на охоте, даже перестал дышать, словно перед нажатием на спуск, ожидая момент последнего броска и удара по ненавистной в своем невозмутимом спокойствии собачьей голове. Я заранее видел этот рассчитанный бросок из-за кустов, этот воспитывающий удар колючей метлой по голове собаки и заранее воображал ее взвизг, испуг, ее жалкое бегство с поджатым хвостом.
И, молниеносно бросаясь вперед, я воинственно взмахнул метлой, однако в поспешности запутался ногами в тугой сети кустов и упал, больно ударившись о землю. Чужая собака вопросительно оборотила ко мне голову, поднялась и неторопливо пошла в темень зарослей к забору.
Я вскочит в необузданном горячем азарте, с силой швырнул метлу ей вслед, но и тут, конечно, промахнулся, очень досадуя, что удар не попал в голову наглой собаки, ненаказанной, непобежденной,