Собрание сочинений в шести томах. Том 5
- Автор: Бондарев Юрий Васильевич
- Год: 1986
- Язык: русский
- Год: Художественная литература
- ISBN: в издании отсутствует
- Жанр: Военная проза
Электронная книга - «Собрание сочинений в шести томах. Том 5». Краткое содержание книги:
Оформление художника В. Любина.
Все это напомнил мне однообразный звук в моем саду, повторяющийся в ветреные сентябрьские ночи. Осеннее скрипучее пение издавала молодая береза, трущаяся о старую ель, и я часами слушал этот древний звук, пришедший из давних веков.
Золотой цвет
Мы вошли в дом, художник огляделся и сказал:
— Знаешь, я хотел бы написать вот этот интерьер, Я удивился и подумал: «А что, собственно, в этом интерьере необычного? Смешанная мебель: ни деревенская изба, ни городская квартира, что называется, с бору по сосенке. И непонятно, кто здесь обитает — сельский житель или горожанин. Словом, даже колорита нет этнографического, а духа не угадаешь вовсе».
Но художник продолжал:
— Посмотри, как разлит всюду золотой цвет!
Я еще раз посмотрел и ахнул: действительно, золотой цвет исходил от всего — от мебели, от пола, от стен. И это было истинное чудо! Он, художник, мгновенно увидел то, чего не увидел я.
То была неповторимая эра
Ностальгия — болезнь, которой болеют не все.
Русский человек в преклонную свою пору живет подчас не настоящим, как большинство людей на Западе, а, главным образом, прошлым, ибо это прошлое было таким изобильно богатым, неоскудевающим, щедрым, что в генах неизбывно осталась томительная его власть: первобытно могучих, населенных стадами рыб полноводных рек, текущих в девственных лесах, множества кишевших разнообразной дичью озер, чистейших родниковых бочажков, извивающихся в сочной траве, настолько густой, высокой, что утреннее солнце, гигантское, красное, выплывало из травяных дебрей, встряхиваясь, умываясь в обильной росе; и осталось колдовство таинственных нагромождений кучевых облаков в полуденном жарком небе, запаха вечернего дыма над поселениями, смешанного с теплом парного молока, последних всплесков весел на воде, вишневой, затихавшей к ночи…
То была неповторимая эра детства земли.
Щенок
Было теплое солнце, яркий субботний мартовский день сиял в Москве, везде таял почерневший снег, кое-где дымились парком сухие пролысины тротуаров, всюду зеркально блестели лужи на мостовых, шло много прохожих, одетых уже по-весеннему. В машине стало жарко, тесно от солнца, блещущего на переднем стекле, на капоте, и у него тоже было легкое, свободное настроение: вот он сейчас выедет из Москвы на подсохшее в полях шоссе и через сорок минут будет в загородном доме отдыха среди двоих своих детей и жены, которых отвез на каникулы неделю назад.
После шумного, шелестящего шинами перекрестка свернул на тихую, параллельную проспекту дорожку, не торопясь поехал по солнечным лужам, объезжая расколотые дворниками глыбы желтого льда, мимо заляпанных грязью киосков с ослепительным сверканием витринных стекол, мимо идущих по тротуару людей в расстегнутых плащах.
Впереди на солнцепеке у обочины увидел поддомкраченную машину; человек, без пальто, без шапки, в сером пиджаке, возился подле колеса, отвинчивая ключом гайки, и он подумал с удовольствием: «Действительно, настоящая весна».
И лишь успел подумать это, заметил вывернувшегося левее поддомкраченной машины щенка: он выскочил из-под ног склоненного к колесу человека, темно-коричневый, с острой веселой мордой, и бросился играющими прыжками навстречу его машине.
Скорость была небольшой, он мгновенно нажал на тормоз, но все-таки не сумел сразу затормозить. Машину катило по льду, и в ту секунду щенок игриво залаял, затряс смешными ушами, мелькнул под радиатором, и затем послышались внизу какие-то удары, потом как будто машина проехала по чему-то твердому, ее, показалось, чуть подняло даже — и он, ужасаясь тому, что ощутил сейчас, наконец остановил машину.