Грандиозная история музыки XX века

Его новаторство оценили по большей части лишь его коллеги и профессионалы, принадлежащие к миру музыки, – так, директор знаменитого нотного издательства Edition Peters Генри Хинрихсен назвал Пять оркестровых пьес «эпохальными» и выразил уверенность, что со временем они войдут в канон академического репертуара[1873]. Похвалы профессионалов, впрочем, не приносят доход – к 1910 году Шенберг был почти нищим и писал Малеру с просьбой денег: в письме преамбулой идет целый абзац извинений и объяснений, почему он отважился на это, и видно, что его гордость сильно уязвлена. «Я делаю это не для себя, – пишет он, – сам я спокойно перебился бы. Но когда у тебя жена и дети, то сам ты уже больше не в счет»[1874].

Обращение к бессознательному имело еще одну важную импликацию: поскольку, по мнению Шенберга, бессознательное доминирует над сознанием, здесь не приходится уже говорить об автономии какого-либо субъекта в музыке, которая в этой ситуации превращается в своего рода поток сознания и фиксацию не рациональных реакций на реальность, но эмоций и интуиций, происхождение которых туманно и доподлинно неустановимо[1875]. В 1909 году Шенберг заявил: «Человек – это то, что он переживает; художник переживает только то, чем он является»[1876]; в этой довольно герметичной схеме художник оказывается результатом действия каких-то неподвластных ему сил, которые его формируют и которые он затем «переживает» в своем внутреннем опыте. Все эти рассуждения, впрочем, хотя и чрезвычайно популярны в литературе о Шенберге, носят скорее схоластический характер, потому что на деле едва ли композитор способен «субъективировать» себя в музыке так, как это может делать, к примеру, художник: он может полагать себя ее субъектом, равно как и слушатели могут быть убеждены в том, что в его музыке раскрывается некая «субъективная» его правда, но на деле уловить и проверить это, не прибегая к костылям опосредования музыки другими формами описания, невозможно[1877].