Грандиозная история музыки XX века

Шенберг до ссоры делил с Герстлем мастерскую – с 1906 года он пристрастился к живописи, и Герстль давал ему уроки[1836]. У него был явный живописный талант – трудно сказать, насколько большого масштаба, однако некоторые его картины, в особенности «Красный взгляд» и автопортрет 1910 года, производят сильное впечатление. Василий Кандинский, с которым Шенберг познакомился в 1911 году, писал о его художественном методе: «Равнодушный к объективному результату, он стремится ухватить лишь свои субъективные чувства и с этой целью использует только те средства, которые ему представляются необходимыми в данный момент»[1837]. Шенберг в то время высказывал сходные мысли о и своем музыкальном методе, однако трудно сказать, насколько Кандинский действительно замечал подобное за Шенбергом и насколько он просто выражал догму своего дня – догму, лежащую в основе такого модернистского направления, как экспрессионизм, одного из самых мрачных и невротизированных течений модернизма начала века: его неофициальной репрезентацией можно считать известную картину Мунка «Крик». До десятых годов двадцатого века это слово обозначало «экспрессивные» тенденции в самых разных течениях и у самых разных авторов и было в некотором роде антонимом «импрессионизму»: в то время оно употреблялось в адрес преимущественно французских художников, таких как Гоген, Сезанн, Матисс и Ван Гог. В 1910–1920 годах значение его, однако, стало меняться, и под экспрессионистами стали пониматься немецкие авангардные художники и поэты – так что сейчас это слово почти неизменно означает «немецкий экспрессионизм». Определить его эстетические и идеологические особенности довольно сложно по той причине, что какого-то гомогенного (хотя бы на уровне импрессионизма) течения под таким названием никогда не существовало: данный термин применялся в адрес самых разных художников и литераторов с весьма несходными эстетическими платформами, и далеко не всем из них это было по душе – художник Эмиль Нольде говорил: «Умники от интеллектуального искусства называют меня экспрессионистом. Мне не нравится, когда меня загоняют в рамки»[1838]. Одной из характерных примет экспрессионизма была предельная субъективность форм самовыражения, замкнутость авторов на себя и свои проблематики и интерпретация окружающей реальности через переживания субъекта. Подобная сосредоточенность на своем внутреннем мире и намеренная выключенность из социального контекста породили – как это всегда и бывает в таких случаях – крайне невротизированный, пессимистичный взгляд на мир и искусство и индульгенцию на самые различные крайности экстатического порядка, форму которых диктовало переживание трагедии мира как проекции трагедии собственной личности, со всеми импликациями, которые формировала уже к этому времени созданная фрейдовская теория с ее упором на бессознательное[1839]. Немецкий экспрессионизм был одним из самых поздних течений модернизма, но и продержался много дольше: в 20-е годы этим понятием стало описываться немецкое и австрийское кино таких режиссеров, как Роберт Вине, Фридрих Мурнау и Фриц Ланг, и его эстетика распространилась далеко за пределы немецкоязычного региона – киноведы говорят об экспрессионизме Орсона Уэллса, Хичкока и Бергмана[1840]. Считается, что в Германии он был уничтожен в 1933 году с приходом нацистов к власти.