Магнолии были свежи (СИ)

— Прошу прощения, но тогда, это когда?

— Когда мы были летом в Портсмуте. Я помню я тогда увидела вас у церкви. Вы были такая… — Линда замолчала, на лице у нее появилась злая улыбка. — Такая маленькая, такая хмурая, такая… Хилая. Я тогда еще подумала, как такая девушка может привлечь внимание хоть кого-то? Но, видимо, сумели. Конечно, — протянула она, снова оглядывая Мадаленну. — Сейчас вы уже преобразились; любовь, в особенности, чужих мужей преображает.

— Могу я задать нескромный вопрос? — Мадаленна отодвинула кресло и села в него, не заботясь, какой стороной повернется к Линде.

— Была ли я верна своему мужу? Разумеется. — отмахнулась миссис Гилберт. — Конечно, были влюбленности, были увлечения, но все это лишь игра, в которую играет весь свет. Вы этого не поймете, вы слишком замкнуты для подобной увлекательной игры. Наверное, это его и привлекло. У вас же не было любовников?

— Нет. — покачала головой Мадаленна.

— Вот, видите, что и требовалось доказать. И вы, значит, любите моего мужа?

— Люблю.

— Сильно любите?

— Просто люблю.

— Значит, все еще хуже, чем я думала. Нет, — миссис Гилберт встала и поправила шляпу на голове. — Я понимаю, он красивый мужчина, обаятельный, да и потом — профессор. Нельзя же забывать о карьере, правда?

Кровь ударила Мадаленне в голову, и она вскочила, сжав в руке колокольчик. Она знала, что так будет; она знала, что их отношения в первую очередь буду рассматривать как ее попытку получить выигрышное место в этой жизни. И Мадаленна была готова к тому, чтобы отбиваться от подобных мнений. Была готова до того, пока не услышала, как эти слова звучат от постороннего человека. Это было гадко, мерзко, но весь свет считал бы точно так же, как Линда, а та только смотрела на нее сейчас и усмехалась. «Любимый мой, дорогой мой,» — думала Мадаленна, сжимая какую-то бумажку в руке. Если бы он был сейчас тут, если бы можно было позвать его! Но она сама сказала себе, что нужно нести ответственность за свои поступки; на словах все было очень просто, главное, нужно было это доказать в действии.

— Миссис Гилберт, еще одно подобное высказывание, и дворецкий проводит вас до двери.

— Как? — разочарованно посмотрела на нее Линда. — Неужели обычная, чистая и трепетная любовь? Господи, — пробормотала она, — Как все ужасно. Ну, хотя я тоже могу понять, — она встала и неторопливо прошлась по холлу. — Любовь, забота, ласка, некая робость… Он всегда был по натуре удивительно застенчивым. В вашем возрасте в это можно влюбиться. Но, должна сказать, — она снова усмехнулась, и Мадаленна почувствовала какое-то отвращение. — Вся робость пропадает, когда он становится любовником. Он может очень страстным, вам ли этого не знать?

Мадаленна быстро подошла к столику и позвонила в колокольчик. В дальних комнатах раздался шум, и послышались чьи-то шаги. Достаточно. Линда могла говорить что угодно, но так оскорблять своего мужа — Мадаленна не могла позволить себе стоять и слушать все гадости, которые она спокойно говорила. Она же жила с ним в браке столько лет, неужели не осталось хоть сколько-то уважения за все прожитые годы? Появился Фарбер и молча поклонился. Мадаленна незаметно разорвала попавшуюся под руку бумажку и, стараясь сдерживаться, проговорила:

— Фарбер, это миссис Гилберт, — она указала на Линду. — Это жена мистера Эйдина Гилберта. — лицо дворецкого вытянулось. — К университету она относится весьма косвенно. Будьте любезны, проводите ее за дверь.

— Подождите, — Линда судорожно сжала в руках сумку. — Дайте мне, пожалуйста, еще пятнадцать минут.

— Мадам, — неумолимо произнес Фарбер. — Прошу следовать за мной.

— Только пятнадцать минут. Пожалуйста. Это важно.

Больше всего Мадаленна хотела выставить Линду за дверь и больше никогда и ничего не слышать о ней. Но это была утопия. Эйдин все равно оставался отцом для Джейн, и, Бог знает как, известие о разводе приняла бы его дочь. Линда все равно появлялась бы в их жизни, все равно продолжала бы маячить где-то на заднем плане, и Мадаленне нужно было приучать себя к тому, что бывшая жена была неотъемлемой частью их жизни.

— Фарбер, будьте любезны, ровно через пятнадцать минут проводите миссис Гилберт до автомобиля. — она отодвинула кресло и встала за него, как будто бы защищаясь. — Что вам нужно?

— Все очень просто. Мне нужен мой муж, верните его.

— Мистер Гилберт не вещь, чтобы его можно было забирать и возвращать назад. — жестко сказала Мадаленна. — Я люблю его и хочу быть рядом с ним.

— Я тоже люблю своего мужа, — на лице Линды проступило отчаяние, но жалеть ее совершенно не хотелось. — Но вы его отняли у меня. И у Джейн. Неужели вы и правда думаете, что сможете жить с ним в браке? Милая моя, — она ловко подцепила Мадаленну за подбородок, но та успела вывернуться и предупреждающе взмахнула рукой. — Вы хоть понимаете, что такое брак? Вам всего двадцать лет, вы понятия не имеете, что такое обычные будни. Или вы считаете, что вся ваша жизнь с ним будет прогулкой по Италии? Вы, романтичная девочка, что вы знаете о настоящей жизни?