Идеология русской государственности. Континент Россия [litres]

В 2007 году на конференции по вопросам политики безопасности в Мюнхене Путин констатировал, что современное состояние международных отношений определяется противоборством двух тенденций:

 однополярной – к поддержанию мировой гегемонии одного государства (США), отрицающего суверенитет других стран, присваивающего себе роль арбитра в международных отношениях, настаивающего на применении своего национального права на территории других государств, требующего их подчинения своим национальным интересам, а также применяющего по своему усмотрению силу к несогласным с этим;

 многополярной — к неприятию чьей-либо мировой гегемонии, отстаиванию собственного суверенитета странами, требующими неукоснительного соблюдения международного права, равноправия национальных интересов всех стран, допускающими применение силы для решения международных проблем исключительно по решению ООН.

Провозгласив принадлежность России к сторонникам второй тенденции, Путин призвал лидеров всех стран «серьёзно задуматься над всей архитектурой глобальной безопасности».

Если отбросить учёные формулировки, легко увидеть, что эти две тенденции сводятся к простым вещам: мы стоим перед выбором собственного будущего между миром для всех и миром для избранных. Особенно пикантно, что за вторую из этих альтернатив выступают главные в мире поборники «демократии».

Выбор в пользу мира для всех требует в первую очередь сокращения возможностей применения силы в международных отношениях. Тут же Путин указал на факторы, которые этому способствуют или могут способствовать:

• необходимость мирового консенсуса (достигаемого в рамках устава ООН) по каждому конкретному случаю применения силы;

• система договоров, ограничивающих наиболее опасные виды вооружений (были названы ДСНП[207], ДРСМД[208], Договор по ПРО, в то время уже прекращённый по инициативе США, Договор об обычных вооружённых силах в Европе, подписанный в 1999 году, но фактически не действующий из-за позиции НАТО).

Надо полагать, его вовсе не удивило, что в последующие годы США последовательно отказывались от соблюдения договоров этого ряда, как и от переговоров о заключении новых.

Мы знаем: любая власть прекращается сама собой, когда кто-либо отказывается ей подчиняться. Это в равной мере относится и к мировой гегемонии. Речь Путина как раз и отметила конец такой недолгой (неполные 20 лет) мировой гегемонии США. Последовавшие шаги США были вполне предсказуемы: в их глазах власть неотделима от насилия, значит последует, как ultima ratio, угроза применения силы. Зная, сколько времени нужно для воплощения перспективных разработок, мы не сомневаемся: ответ на подобную угрозу уже лежал у Путина в кармане. Россия оказалась готова и к пробе сил (грузинской агрессии против Южной Осетии), и к полномасштабному нападению, которым стал путч 2014 года на Украине. Не было сомнений, что главная и по существу единственная его цель – овладение Крымом, стратегическим фокусом всего черноморского театра военных действий. Ясно, что этого Россия допустить не могла: отныне – без Крыма – Украина могла совершать любые безумства – ей и только ей предстояло за это отвечать. Нам могут сколько угодно говорить о международном праве – мы услышали бы это и даже согласились бы, если бы международное право оставалось универсальным. Но если оно значит одно для Косова и что-то другое – для Крыма, оно будет пустым звуком для любого, кто привержен здравому смыслу.