Мобилизованное Средневековье. Том 1. Медиевализм и национальная идеология в Центрально-Восточной Европе и на Балканах

Происхождение русинской идентичности, несомненно, связано с историческим наследием средневековых политических образований Восточной Европы, таких как Киевская Русь и Галицко-Волынская держава (с 1434 г. Русское воеводство (польск. Województwo ruskie) в составе Польского королевства), причем в разных контекстах и в разные эпохи это название могло наполняться разным смыслом в зависимости от того, преобладали ли в нем политические, конфессиональные или собственно этнические коннотации. Так или иначе, но распространение русинской идентичности на запад, в лежавшие за пределами названных политических организмов области Венгерского и Польского королевств объясняется переселениями на эти территории восточнославянского православного населения с востока Европы, прежде всего, с территории Галичины. Эти миграции были связаны в первую очередь с поощрявшейся венгерскими и польскими монархами, а впоследствии и локальными магнатами так называемой «колонизацией на валашском праве» малонаселенных лесистых пространств по обеим сторонам Карпат, развернувшейся в XIV в. и продолжавшейся в течение нескольких последующих веков. В результате этих миграций, в ходе которых носители русинской идентичности теснейшим образом взаимодействовали и нередко смешивались с единоверными им влахами, русинская идентичность распространилась на православных колонистов, постепенно заселивших пограничные территории Венгерского и Польского королевств[1301].

Включение карпатских русинов в процессы национального строительства произошло значительно позднее, чем это было у соседних с ними славянских народов, а сам процесс национального строительства так и не привел к появлению стабильной этно-национальной идеологии. Причин тому несколько и все они носят объективный характер. Почти исключительно крестьянский характер русинских сообществ вкупе со слабым распространением грамотности и удаленностью от важнейших очагов культурной (а значит, и национальной) жизни восточных славян в Австро-Венгрии и России предопределили крайне медленную модернизацию русинского социума, что значительно растянуло во времени так называемую фазу А (если следовать известной периодизации нациестроительства, предложенной М. Хрохом) в формировании русинского национализма. Затем процесс более или менее добровольного национального самоопределения, сопряженный с конкурированием трех основных национальных проектов (русинским интеллектуалам предстояло решить, станут ли их соплеменники русскими, украинцами или отдельным восточнославянским народом), протекавший в условиях вхождения населенных карпатскими русинами земель в состав Австро-Венгрии и Чехословакии[1302], был искусственно прерван включением основной части русинской территории — Подкарпатской Руси в состав СССР, где условия для нациестроительства снизу попросту отсутствовали.