Избранные произведения. II том

У Нины поджимало время. У Розмари тоже, но оставшиеся крохи больше не играли роли.

Уговоры внучки возымели действие. Старушка проглотила пару ложек рагу, половинку печенья, отпила молока. Всякий раз кусок застревал в горле — проклятая старость притупляла вкусовые рецепторы, не позволяя наслаждаться едой. Нина, напротив, ела быстро и много, но скорее из желания оценить собственное кулинарное мастерство. Однако, прожевав последний кусок, нашла, что чего-то не хватает. Розмари похвалила завтрак, ведь к нему прилагалась приятная компания, забота, ну и обилие шоколадной крошки. Казалось, это не печенье с шоколадом, а наоборот, шоколад с редкими вкраплениями теста.

Постепенно завязался разговор. Говорила в основном Нина о вещах, некогда пробуждавших в старушке живой интерес: о детях, экономике, войне, религии, семейных историях. Розмари вспоминала, как в прежние времена дамы со всего квартала устраивали посиделки в кофейне и за шитьем обсуждали всякие мелочи — вынесенные на всеобщий суд, они сразу приобретали серьезный оборот. Конечно, повторяла она, не все было гладко — периодически всплывали или замалчивались истории про педофилию, супружеские измены, болезни, катастрофы, похищение детей. В тот день Розмари завершила рассказ словами:

— Мы не были друзьями в буквальном смысле, но эти совместные сборища связывали нас прочными узами. Теперь никого не осталось. Одни переехали, и связь с ними прервалась. Другие умерли. Месяц назад Франсину Поллак забрали в дом престарелых. Я — единственный пережиток тех дней, одинокая, как остров в бушующем океане.

— Сочувствую, бабуль. Жуткое ощущение, должно быть.

— Так устроен мир.

— К сожалению.

— К сожалению или к счастью — не важно.

Розмари не упомянула незримый тягучий прилив, с завидной регулярностью накрывавший окрестности. Этот поток принес и затем рано отнял любовь всей ее жизни, это он вызвал пожар в доме Клингманов, и он же питал влагой их дивные розы. Подхваченный этим бурным течением, Марк Эбернети пропал без вести во Вьетнаме, а Шерил Рейнс стала врачом в Африке; из-за него целый квартал самостроя снесли ради торгового комплекса и разбили прелестный парк на месте покосившихся хибар; ему же Франсина Поллак была обязана своим быстрым угасанием, а сама она — долгой счастливой жизнью. Розмари понятия не имела, вызвал ли поток эти события, обусловил или просто-напросто обнажил, однако его откровенная безучастность внушала отчаяние и надежду.

— Давай пройдемся, — предложила она и, кряхтя, начала подниматься с кушетки.

В отчаянии Нина бросила выразительный взгляд на часы:

— Бабуль, ну куда… Время поджимает… Думаешь, это хорошая… — Она осеклась и подхватила шаткие ходунки, на которые опиралась старушка.

Они неспешно двинулись к задней двери. Лето выдалось сухим и жарким, петуньи чахли в своих горшках.