Рука Трауна Видения Будущего

Люк еще крепче обнял ее, шепча на ухо слова утешения. Он вместе с ней прорывался сквозь бурю, по мере возможности принимая на себя часть ее горя и поддерживая душевным теплом и участием. Стрельба вдали усилилась...

Над горной грядой наконец-то показалась мишень палящих орудий. Наползая на отдаленный холм, корабль вертелся и покачивался, словно живое существо. От щитов-отражателей по корпусу разбегались сюрреалистические блики преломленного в атмосфере света. Воздух вокруг был пронизан лучами вражеского огня, но кораблю все было нипочем — он уклонялся и отражал выстрелы щитами, в свою очередь мерно, но совершенно безрезультатно паля по черному камню. Его призвал электронный манок, который Мара воткнула в коммуникатор одного из местных кораблей, и теперь он целенаправленно, словно майнок, которого манил силовой кабель, надвигался на открытые ворота ангара — единственное слабое место в крепости. Личный корабль Мары — единственное, что по-настоящему принадлежало ей в этой Вселенной.­

«Пламя Джейд».

Выплакав все слезы, Мара подалась вперед, и ее плечи под рукой Люка напряглись. «Пламя» почти вплотную подступило к «Руке Трауна», и за сверкающими бликами на обшивке стало видно, что на ней не меньше десяти пробоин; в некоторых из них дрожали желтые языки пожара. Башни усилили огонь, но было уже поздно.

Корабль клюнул носом, исчезнув из вида...

И в тот же миг нашел свою цель с ослепительной жел­то-оранжевой вспышкой, которая полыхнула до дальних гор, осве­тив окрестности, словно корусантскую улицу.

Звук взрыва, послышавшийся секунду спустя, показался на удивление смазанным, словно черный камень устоял не только перед вибрацией ударной волны, но и перед ее разрушительной силой. Через несколько секунд над ущельем пронесся второй, еще более глухой звук, и горы ответили эхом. Башни мало-помалу прекратили стрельбу, как будто с неохотой признавая ее тщетность.

Ночь стала тихой, как и прежде.

Люк с Марой долго сидели молча, вцепившись друг в друга и не сводя глаз с пляшущих отблесков, которые стали погребальным костром ее корабля. Наблюдая, как выгорает ангар и все, что было в нем, джедай чувствовал, как точно так же постепенно выгорает ее боль.

К его изумлению, на смену боли не пришло отчаянное ожесточение или опустошенность. Мара оплакала свою утрату и почтила ее память, а теперь, по давно заведенному обыкно­вению, пора было отставить эмоции и чувства в сторону и приниматься за дело.

Так и вышло: минуту спустя Мара встрепенулась в его объятиях:

— Надо идти. — Ее голос чуть осип от рыданий, но речь была спокойной и уравновешенной. — Пока они тушат последние очаги пожара, мы можем пробраться в крепость незамеченными.