Беседы палача и сильги

— Ты нашел в моих словах что-то смешное, палач Рург? — голос сильги резко похолодел, сама же она негодующе выпрямилась, уставилась на меня сердитыми глазами — Что так развеселило тебя в моих словах, Нагой Убийца?

Как назло, навстречу нам трясся в седле почтовый курьер в длинном кожаном плаще, что услышал окончание последней фразы и изумленно уставился на меня, уже открывая рот для насмешки или вопроса. Но тут с его сонных глаз спала пелена, он увидел красные отметины на моем плаще, зацепился взглядом за красную рукоять топора и… со щелчком зубов захлопнув рот, поспешно пришпорил лошадь и разминулся с нами в гробовом молчании.

— Прошу не называй меня так — мягко улыбнулся я.

— Прошу не смейся надо мной! — парировала сильга Анутта.

— Я смеялся не над тобой — возразил я — Но… кхтун?

— Кхтун!

— Они существуют на самом деле?

— Еще как существуют! И поверь — в них нет ничего смешного!

— М-да — осторожно произнес я, стараясь не рассердить вспыхнувшую девушку еще сильнее — Вот так детские сказки становятся былью.

— Скорее детские страшилки… — уже не столь зло пробурчала девушка — Прошу прощения за мое негодования, палач Рург. Ты имеешь право смеяться.

— Кхтун… — повторил я — Первый раз я услышал о нем в самом юном возрасте. Меня стращал ими отец, говоря, что после заката не стоит выходить за дверь, если я не хочу стать добычей кхтуна.

— И он был прав! А еще нельзя долго любоваться отблеском закатного света в оконном стекле. Ну и уж точно нельзя вглядываться в свое отражение во льду. Кхтуны слабы. Взрослого им не одолеть. А вот детские открытые души — лакомый для них кусочек. Не сосчитать сколько несчастных детей сошли с ума только потому, что излишне долго вглядывались в темный лед, что сковал за ночь бочку с дождевой водой. Еще кхтуна можно случайно пронести через порог внутри гнилого полена или снежка…

— Глядя на твою серьезность… я понимаю, что ты говоришь это не забавы ради. Но… сильга Анутта, я прожил немало зим и ни разу не слышал, чтобы кто-то был порабощен… кхтуном.

— Я слышу нотки веселья в твоем голосе! — девушка снова начинала злиться.

— Все так — я с трудом сдерживаю глупый смех — признался я — Но представь себя на моем месте! Кхтун? Порабощенные души? Почему об этом никто никогда не слышал?

— Еще как слышали! Просто с тех страшных времен, когда кхтуны покоряли своей злой воле целые людские селения миновали тысячи лет! Мы научились бороться. Ты ведь знаешь о приходящих раз в год служительницах Лоссы?

— Ритуал Чистовета.

— Он самый.

— Кто не знает о нем? Сестры Лоссы с песнопениями проходят по селениям, неся над собой огромные глэвсы. Это красиво — я прикрыл глаза, погружаясь в детские воспоминания — Очень красиво и загадочно. Мы с друзьями делали все, чтобы только поймать лицом или хотя бы кончиком пальца цветной солнечный зайчик глэвса…

— А был ли кто-то из твоих друзей, кто избегал принимать участие в празднике Чистовенья? — прищурилась сильга, повернувшись в седле — Кто-то не хотевший бегать за цветными солнечными зайчиками…