Беседы палача и сильги

— Со временем устная повесть обрастает множеством придуманных деталей и перестает быть достоверной — парировал я удар.

— А книга может сгореть в огне или размокнуть в реке еще до того как я доставлю ее в сестринство. Тогда как людская молва и дальше будет носить над реками и полями мою историю.

— Хорошо — покорился я, решив не продолжать спор, могущий оказаться бесконечным — при равных по уму спорщиках так обычно и случается — Тогда слушай. Хотя должен сразу разочаровать — нет в нашей работе ни капли того мрачного очарования, что обычно ей приписывается. И палачи не купаются в крови своей сотой жертвы, не вымачивают в ней инструменты, не совершают прочих диковинных и порой мерзких обрядов, что приписывает нам столь восхваляемая тобою людская молва. И нет, не имеем мы дарованного королем права возлегать с приговоренной к смерти женщиной. Мы просто выполняем свою работу на совесть, а возложена она нас лишь по одной причине — никто ее делать ни за какие деньги не намерен. Боятся. Мало кто решится пресечь чужую жизнь вот так…

Странствующие палачи это издержки веры в Светлую Лоссу, что не приемлет убийства — за редким исключением, где каждый муж будет прощен, если обороняет родной дом от убийц, насильников и прочих. Каждый будет прощен, если защищает собственную жизнь, ибо жизнь есть великая ценность дарованной Лоссой и защищать ее надобно, ибо таким даром пренебрегать никак нельзя. Борись за жизнь! Борись на смертном ложе, борись на ратном поле, борись, борись!..

Всегда будет прощен и солдат, что не имеет собственной воли, что вынужден покоряться приказу старших и разить врагов насмерть. Убийство по случайности — тут уж никто не виноват. Как обвинить того же бродячего кузнеца из чьей усталой мокрой руки ненароком выскользнул молоток убивший старушку? Такое может случиться даже с праведником — каждому известна история про восходящего к храму праведника, оскользнувшегося, сорвавшегося с узкой горной тропы, упавшего и убившего своим падением другого праведника. Праведник от горя хотел разбить голову о камень, но снизошедшая Светлая Лосса утешила его и пояснила — нет в случившемся его вины…

Можно смело прервать жизнь человека заболевшего узороморьем — страшной заразной напастью, при которой на коже больных проявляются очень необычные красивые узоры. Когда узоры накрывают большую часть тела заболевший резко слабеет, а затем начинается столь страшная боль, что от нее нет спасения. Лекарства от узороморья не существует. Болезнь известна долгие века и за прошедшие столетья не удалось спасти ни единого зараженного. Мучительная агония длится днями. И поистине куда милосерднее убить, чем позволять безвинной душе корчится в страшных муках.

И все. Лишь в этих случаях Светлая Лосса дает послабление. Лишь в этих случаях причинение смерти не является великим грехом наказываемым отправкой в огненную тьму. А огненная тьма Раффадулла… как говорят сестры Лоссы страшней того места во вселенной не существует.

Поэтому лишь некоторые безумцы решаются на то, чтобы убить. Наемные убийцы, отпетые разбойники, верящие лишь в золото наемники, просто безумцы или же ревнивые мужья и жены. А еще палачи. Причем именно последние грешат больше всего.