Саломея. Образ роковой женщины, которой не было

Справа от этой сцены, за каменной стеной, два ученика Иоанна наблюдают за казнью и оплакивают гибель Крестителя. Позади них художник, экспериментируя с перспективой, изобразил внутренний двор и отдаленный проем, через который видны внутреннее убранство дворца и открывающийся за ним пейзаж. Ван дер Вейден часто изображал спокойные ландшафты на заднем плане своих картин, чтобы создать у зрителя ощущение, что земная реальность – лишь декорация, а не подлинный живой мир, в силу чего эти ландшафты лишены узнаваемого своеобразия определенного места и довольно абстрактны. Именно таков и пейзаж на третьей панели алтаря, который мы видим через арку.

Во второй зоне, расположенной на несколько ступеней выше сцены на переднем плане, изображен проход, или коридор, в котором стоят два ничем не занятых человека. Они намного меньше по величине, чем фигуры на переднем плане и чем должны бы быть по степени своей удаленности в пространстве. Один из них смотрит через окно во внутренний двор, а второй целомудренно опустил глаза, чтобы не видеть казни. Этот проход – пример экспериментов ван дер Вейдена с перспективой: пол выглядит наклонным, размер персонажей меньше, чем можно ожидать, и пространство, уходя вдаль, резко сужается. Однако именно этот фрагмент изображения связывает сцену казни с пиром, совершающимся на заднем плане, – тем, где Саломея недавно исполнила свой танец и куда она теперь понесет голову Крестителя. Таким образом, проход связывает не только две части дворца и две зоны картины, но и несколько отдельных моментов времени. Не исключено, что три уровня и три ступени, соединяющие два из этих уровней – а число три является символом Троицы, – могут символизировать переход от земной юдоли к сфере божественного.

Третья зона находится позади прохода и тремя ступеньками выше. Ирод и Иродиада обедают в компании гостей, и им подают на блюде голову Иоанна Крестителя, в которую Иродиада вонзает нож.

Ван дер Вейден изобразил небольшую собачку, лежащую над ступенями, – аллегорию преданности, указывающую на верность самого художника теме значимости таких прообразов Христа, как Иоанн Креститель. Эта панель, как и две другие, предвещает явление Христа и особенно жертвы Христовой, по отношению к которой Иоанн Креститель был предтечей. Возможно, поданная Иродиаде на блюде во время пира кровоточащая голова Иоанна Крестителя также является символом Тайной вечери, аллегорически обозначая тело и кровь Христовы, а блюдо имеет то же значение, что и пасхальный агнец, лежащий на столе в «Празднике пасхи» – панели алтаря Дирка Боутса «Таинство святого Причастия» (Левен, собор Святого Петра)[71]. Такая трактовка небезосновательна, поскольку в отличие от обычных изображений этой сцены блюдо здесь неотделимо от того, что на нем лежит.