Электронная книга - «Умру и буду жить (СИ)». Краткое содержание книги:
— Меня же там не было. А твоя мама ничего об этом не сказала.
— Ладно, Игорь. Спасибо за информацию. Я подумаю, что можно сделать. И попрошу тебя: ты мне звони, если ещё какие новости будут.
Что же это такое! Этот урод не успокоится! Невозможно, чтобы родители продали нашу квартиру. Квартиру, где я вырос, где мы с Олесем мирились-ссорились, где пахло мамиными пирогами или стиральным порошком от развешанного вдоль коридора свежевыстиранного белья. Квартиру, в которой отец любовно делал ремонт, а мы все вместе выбирали мягкую мебель. Эта квартира «заработана» отцом, когда он ещё на государство вкалывал, чем тот очень гордился. И пусть там нет евроремонта и подвесных потолков, эта квартира — наше гнездо, там осталась та половина меня, что была счастлива в неведении ударов судьбы. Родители не могут оттуда уехать! Да и что они смогут купить в такие сроки? Только что-то чрезвычайно обшарпанное, да как бы их не обманули! Чёрт! Чёрт! Чёрт! И ведь если разобраться, то опять всё из-за меня! Наверняка Русланчик сказал что-нибудь матери обо мне. Ублюдок! Неужели надо ехать к нему? Миллион! Это моя цена? Ненавижу…
А если рассказать Мазуру?
***
Оказалось, что перешагнуть порог мазуровского кабинета мне тяжело. После моего «возвращения» я ещё ни разу туда не заходил. Поэтому я тихо позвал Андрея, сидевшего над какими-то бумагами за столом, от дверного проёма:
— Андрей, мне нужно поговорить с тобой. Давай не тут…
— Почему не тут? — напрягся Мазур. А я инстинктивно покосился на выщербленную пулей стену. Андрей заметил. Подошёл и потянул меня внутрь кабинета. Толкал до стола, подхватил и посадил на столешницу, раздвинул мне ноги, встал между коленей и обхватил через талию за спину. — Ну? Всё нормально? О чём хотел поговорить? Что-то ещё ремонтировать собрался?
— Андрей, прекрати… — это он принялся выцеловывать что-то у уха и на шее. — Я по серьёзному поводу…
— Ремонтируй, что хочешь… Давай прямо на столе?
— Не-е-ет! Ты мне велел обращаться, если будут проблемы!
— Обращайся!
— М-м-м-е мнммнну-у-жны мденги… — мычу в его рот.
— Деньги? — Мазур наконец оторвался от моих губ.
— Да. Всё, остановись. Андрей, я потом верну.
— Это настораживает. Много денег?
— Да. Миллион.
— Долларов?
— Не. Рублей. Прости, но мне больше не к кому обратиться.
— Зачем тебе деньги? — Мазуров внимательно смотрит в зрачки, ищет там ответ.
— Чтобы вернуть долг Олеся, родители хотят продать свою квартиру. Мне нужно что-то сделать, помочь…
— Стась, они ж тебя выгнали…
— Андрей! Это моя мама!
— Кому они должны?
— Дилерам…
— Может, их разводят так?
— Олесь расписок наоставлял… Скорее всего, не разводят. Но дали срок: если в течение недели не заплатить, будут проценты.
— Какие-то рисковые дилеры. Перед лицом закона эти расписки ничего не значат. Они только свидетельствуют против них. Твоим родителям как-то угрожают? Что будет, если они не будут ничего выплачивать и обратятся в полицию?
— Андрей, им не сказали, что будет. Или, может, сказали, но я не знаю! А в полицию бесполезно, у них там свои люди…
— То есть ты знаешь, кто эти дилеры?
Я киваю головой.
— И серьёзные люди? — Мазур отпускает меня и идёт в обход стола, садится на стул за моей спиной. Я поворачиваюсь к нему, усаживаясь на столе по-турецки.
— Серьёзные. Конечно, не московские, но в Смоленске они немало значат. Андрей, я не знаю как, но я расплачусь с тобой… помоги, а?
Мазур замолчал. Что-то соображает. Взял со стола телефон, набрал номер.
— Дамир! Добрый вечер!
— …
— У меня тут очередная проблема. Извини уж, что тебя дёргаю. Завтра мы едем в Смоленск. Проблема там…
— …
— Да, ты правильно понял: Стась. Поинтересуйся там у своих людей по поводу некоторых персон, неких смоленских ребят, что крутят наркоту, — Мазур вопросительно кивает мне головой. Я отвечаю:
— Стоцкий Руслан Аркадьевич и, наверное, Фрязин Сергей, не знаю, как по отчеству, по кличке Ферзь.
Мазуров повторяет. Кивает, как будто Дамир Асхатович может его видеть.
— Да, ты прав. Конечно, мы поедем с тобой и с твоими ребятами. Надо, чтобы эти фигуранты от родителей Стася отстали. Деньги я возьму. Долг есть долг.
— …
— Спасибо, Дамир. Во сколько лучше выехать?
— …
— И часа за четыре доедем? Договорились! До завтра!
Неужели он всё решит? Мой Мазур! Что я должен сейчас сделать?
— Андрей… как мне отблагодарить тебя? — шепчу я.
— Ещё рано благодарить. Но я хочу, чтобы ты был со мной не из-за благодарности, — он расцепляет мои ноги и дёргает меня за колени навстречу себе. Я оказываюсь на нём верхом. Его руки шарят по телу, мнут ягодицы, Мазур лбом трётся о мою грудь. Эх, ты жеребец! Буду нежен с тобой… мой спаситель. Расстёгиваю его брюки, стягиваю с себя штаны на резинке. Лезу к нему в рот:
— Давай свою слюну!
Смазываю свою дырку сам, Андрей растягивает, нетерпеливо дышит, вцепляется зубами в футболку. Почувствовав, что от его пальцев уже не сильно тянет в анусе, направляю горячий член в себя и медленно, сощурив глаза, опускаюсь. Ох-х-х… Чуть-чуть передохнуть, привыкнуть к этому размеру и вверх… и вниз… Мазур упёрся лицом в мою грудь, в мою футболку, что в его слюнях. Помогает ритму, обхватив руками за ягодицы. Всё-таки идиотская поза, идиотская смазка — я опять чувствую себя блядью… Когда Мазур заставил меня ускориться, когда он закинул голову и его глаза закатились под веки, а его рот беспомощно открылся, я сжал, «обнял» его плоть собой и застыл, принимая внутрь его белую страсть. Вот ведь гад, он и сейчас не заорал! Навалился на меня, обвил руками торс и всхлипнул.
— Стась, — шепчет мне в сердце Мазур, — я не хочу, чтобы ты вёл себя как шлюха. Не делай больше этого.
Хм… он хочет, чтобы я тоже кончал, чтобы я стонал под его руками и под ним. Дурак. От этого шлюха не перестанет быть шлюхой. Тут дело не в том, кончаю я или нет… А в том, люблю или нет…
***
Мы выехали в восемь утра. На трёх машинах! Мазур отпустил Ивана. Мы ехали только вдвоём на его «мерсе». У Дамира целая команда. И ещё какой-то значимый чел уголовного вида с золотой — в палец — цепью на бычьей шее. Этот «позолоченный» вместе с таким же быкообразным ехал на отдельной машине. Мы встретились на Минском шоссе и весело покатили в Смоленск. Я нервничал. Боялся, что вдруг поцапаются. Вдруг Стоцкий что-нибудь наболтает обо мне. Напрягало и то, что я не знал плана действий Мазура и его команды.
Доехали меньше чем за четыре часа, так как гнали без санитарных остановок. И поехали прямо к моему дому. Чёрт! У меня бешено заколотилось сердце: мой двор, вечная тётка Маруся на скамейке восседает, подозрительно разглядывает кортеж чёрных авто. Мазур спросил, пойду ли я с ними. Нет. Я боюсь, что мать будет кричать, я не выдержу этого. Они упороли внутрь моего дома.
Прошло примерно с полчаса. Во двор стремительно въехала ещё одна чёрная машина. Я сполз по сидению вниз. Из вольво вышел Стоцкий с двумя парнями. Ферзя не было. Ублюдок оглянулся, пристально посмотрел на наши машины и отправился в подъезд.
Сказать, что я сидел как на углях, — ничего не сказать. О чём они там разговаривают? Как мама? Может быть, мне нужно было тоже идти? В груди всё клокотало! Из машины я высматривал наши окна, но никого не было видно.
Ещё через полчаса из подъезда вылетел Стоцкий. Злющий! Хлопнул дверью! Молча сел в машину. Автомобиль яростно стартанул и исчез, оставляя сиреневую дымку. Злой, значит? Хорошо…
Через пять минут вышли и мои. Они о чём-то поговорили во дворе. Я вылез из машины. Задрал голову. На балконе стоял отец. Он смотрел на меня. Помахал мне. И всё. Только помахал, он не позвал.
— Ну как? — взываю я к Мазуру.
— Всё нормально. Долг списан. И был он не такой, как тебе сказали. Меньше. От твоих родителей отстанут. Поехали! Домой!
А мне так хочется остаться здесь, так хочется, чтобы мама выбежала. Но надо ехать с ним, с моим спасителем. И мы сели в «мерс» и безнадёжно быстро укатили прочь. По дороге я всё же разговорил Мазура: