Электронная книга - «Умру и буду жить (СИ)». Краткое содержание книги:
Время обеда. Приличной пищи нет — Аня придёт только завтра. Поэтому вновь бутерброды. Зато наделал разнообразных: с селёдкой, с сыром и колбасой, с майонезом и варёным яйцом, с маслом и сахарным песком. Пир, пир, пир! Культурную программу себе приготовил на обед: телик с музыкальным каналом и афоризмы, чтобы поедание бутеров и выпивание кофе приобрело философский смысл. Та-а-акс! Откусываю хлеб с селёдкой и загадываю: «Страница сто девяносто, второй афоризм снизу!» Та-а-акс! «Горе налегает сильнее, если заметит, что ему поддаются. Уильям Шекспир» Не-не! Только всё налаживаться начало! Меня обещали не бить, наоборот, любить! Зубы на место вставили, в туалет уже хожу без боли. Одежду прикупили, телефон зарядил вчера, надо Гале звякнуть. Разрешили проявить креативность, похвалили за работу. Вы, господин великий драматург, со своими пророчествами катитесь-ка подальше куда-нибудь!
Бутерброды остались недоедены. Вдруг шум машины во дворе, звук распахивающейся входной двери, и на пороге кухни появляется Мазуров.
— Стась, тут такое дело, — он стремительно подходит, берёт за запястье, толкает, ведёт, как-то всё сумбурно, быстро, — мне нужно уехать. Нам в Петербург, на переговоры, и там ещё дела… Три дня, Стась… Три дня… Обещай, что не уйдёшь. Обещай, что будешь здесь!
— Почему так неожиданно?
— У нас всегда так. Но мне действительно надо уехать. Ты будешь дома? — мы уже дошли до спальни. Андрей плотно закрывает за нами двери и обнимает со спины. — Ты же купил смазку?
И я даже затылком почувствовал, как он покраснел. Дурной…
— Купил, сейчас принесу, — я вырываюсь и спешу к себе в комнату, где выдавливаю из тюбика вазелиновую массу, возвращаюсь назад. Мазур стоит у двери на лоджию, опирается на подоконник. Я приближаюсь вплотную и шепчу: — Расстегнул?
Андрей кивает и сглатывает, спускаю через талию кулаки с мазью в его штаны, нахожу член и обхватываю скользкими ладонями, натираю, двигаю вверх-вниз. Чувствую, что он уже готов, что задышал тяжело, напрягся. Убираю руки, и Мазур сразу поворачивается, стягивает с меня штаны и хрипло спрашивает:
— Нужно пальцем?
— Больше и не влезет ничего…
Я смазываю остатки смазки о свой задний проход, а Андрей спускает обе руки на мои ягодицы и сразу заводит палец внутрь. А потом палец другой руки туда же, и то, что он делает, иначе как растягиванием и нельзя назвать. Оригинально! А ещё трётся об меня, целует и наступает, а я отхожу назад, к кровати. В результате валит на спину, закидывает на плечи мои ноги и опять вопрос практиканта:
— Сейчас можно?
Наверное, нужно было ответить: «Не можно!» Но я понял, что начинаю заводиться от его напора, нет-нет, не допущу никаких ответных удовольствий… Пусть начинает, будет больно — и благополучно миную стояка.
— Можно, — шепчу ему.
Но гад, вместо того чтобы тупо вставить, вдруг берётся за мой насторожившийся орган. Идиот! Обнимает всей ладонью, большим пальцем водит вдоль, а потом указательным по головке, по уздечке. Приду-у-урок! Мне так не надо! Но почему-то не могу крикнуть это! Мазур приступил к атаке, только когда увидел, что я выгнулся на голове и копчике и, наверное, закатил глаза. И даже когда вершил свои входы-выходы, он не забывал о моём члене. И блин! Я даже кончил! Гад!
— Значит, это всё же возможно… — шепчет мне Мазур после гонки на моих бёдрах и после моего неприличного крика. Он лежит на мне, наглаживая беспомощные бледные ноги. — Мне надо уезжать, там внизу меня Кротов ждёт… А ты мне не сказал, не пообещал.
— Тебе в Питер, а мне в душ. Вытаскивай! — нарочито бодрым тоном произношу я.
— Ты часто кончал раньше?
— Тебя Кротов ждёт! Вытаскивай! — отталкиваю Мазура, и он подчиняется.
— Не хочешь отвечать? — он начинает приводить себя в порядок, вытирая член полотенцем. — Брось это в машину потом! Стась, пообещай!
— Чего? — я комкаю полотенце, испачканное мной.
— Никуда не уходить!
— Ты знаешь, мне некуда.
— Надеюсь, что некуда, — он лезет в шкаф, вынимает оттуда какую-то одежду, складывает в маленький чемоданчик, хватает одеколон, бритвенный станок. Оглядывается, вынимает из кармана пиджака карточку:
— Здесь есть мой телефон, вот этот… Жёлтым написан. Пожалуйста, звони… Ключи от дома внизу на тумбочке. Запирай на ночь ворота, денег не оставляю, нехрен!
Выдохнул. Ушёл. А я так и лежу на кровати: без штанов, с задранной до шеи футболкой, обляпанный собственной спермой, с распухшими губами, с безнадёжно испорченным полотенцем в руках, в этот раз не кровью. Свобо-о-одный, блядь…
***
Конечно, я напланировал себе «весёлые выходные». Доделаю беседку, разберусь, как включать музыкальный центр, и прослушаю коллекцию Мазура-меломана, осмелюсь и войду в кабинет, чтобы всё-таки досмотреть понравившиеся журналы, а может, ещё найду там чего интересного. Кроме того, в «самоделкином подвале» обнаружил бадью старую, не сваять ли на её основе напольный уличный вазон для какой-нибудь агавы? Цемента там море, щебень по большей части так и валяется около ограды, фантазия у меня оживилась и залихорадила. Да, и надо Гале позвонить! Я ж теперь с телефоном! Можно Соколу звякнуть, у него же дитя должно было родиться! Олесю тоже давно не звонил…
После всех гигиенических процедур и доедания всего ассортимента бутербродов ищу свой телефон. Ух ты! За два дня работы в него наприсылали столько спамной рекламы! Дорвались! Так, есть непринятые звонки? Странно. Оба с незнакомых номеров. Сегодня несколько раз оба звонили, когда я на улице дорожку устраивал, и ещё раз, когда Мазур уволок меня трахаться. Перезванивать или нет?
Сначала решил позвонить Олесю. Хм, телефон выключен. Потом Мишке Соколову, моему напарнику по общаге, три года как никак прожили в одной комнате! Он меня старше на курс, отличный архитектор! Сейчас, правда, преподаёт в нашей же академии, консультированием подрабатывает. Год назад Мишка женился. Как и следовало ожидать, у приятеля уставший, замотанный голос, на заднем плане кричит ребёнок. Я по-быстрому Мишку поздравляю, интересуюсь, кого родили (пацана), как назвали (Сергей), как Маринка (кормит), как жизнь (хуёво — это шёпотом)… Потом и Мишка осторожно высказался:
— Тут мне сообщили, что ты вроде как умер… представляешь! Якобы тебя убили. Да ещё сообщили в день, когда Сергуня родился. Я одновременно и в честь отцовства, и по тебе пьяничал. Типа поминок, прикинь. Звоню тебе, а телефон не отвечает. Вот и поверил…
— Неее, живой, — оптимистично вставляю я, — видать, буду долго жить!
— Но я потом понял, что ты жив. Ко мне приходили какие-то мужики, разыскивали тебя. Причём приходили дважды, разные. Ты популярен! Это у тебя проблемы такие?
— Уже всё нормально!
Долго говорить с Мишкой не стал, услышал, что у него всё сносно, и достаточно общения. Только «отбой» нажал, как телефон опять запиликал. Ага! Один из незнакомых номеров!
— Аллё!
— Это Стась Новак?
— Да…
— Вы… ты меня, возможно, не помнишь. Я одноклассник твоего брата, меня Игорь зовут. Шорохов Игорь. — И у меня вдруг заныло в груди. Я не помню этого Игоря, но точно знаю, что ничего хорошего он мне не скажет. — Мне ваш… твой телефон Олесь дал. Велел сообщить, если что… Во-о-от…
— Что случилось?
— Он умер. Позавчера.
— …как? — я буквально осел на пол, внутри что-то ухнуло и через это маленькое слово вырвалось наружу, оставляя пустоту.
— Передоз. К этому всё шло. Я сожалею, что пришлось звонить именно мне. Просто Олесь незадолго оставил мне твой телефон. И просил передать, что ему не за что тебя прощать. Что ты ни в чём перед ним не виноват.
— …Игорь, это что же… самоубийство? — дрожащим шёпотом спрашиваю я.
— Нет. Он просто предполагал, что уже не жилец. То была редкая минута без дури, перед очередной ломкой. Он сидел на тяжёлых и уже вводил грязную дурь. Его нашли на улице уже мёртвым. У него и руки, и пах в рубцах и синяках от инъекций и резинки. Видимо, он обкололся в каком-то притоне, а там, как увидели, что он в аут ушёл, вытащили его на улицу…
— …ты звонишь из Смоленска?
— Да. Я видел ваших родителей. Они сказали, что похороны завтра. Хоронят на седьмом километре. Похороны в час дня. Приедешь?