Электронная книга - «Умру и буду жить (СИ)». Краткое содержание книги:
В-третьих, что собирается взрывать и крушить Стоцкий? Мне домики тоже жаль. И как он намеревается это сделать? И вот ещё: он сказал, что Мазур сядет! Я аж вздрогнул! Что я всё о домах? За что Мазур сядет? У Стоцкого в планах не только отобрать у него пару проектов? Думать, думать… Я пытался выстроить всё в стройные тезисы, а получается опять каша из вопросов… Мучительно.
Дома проворачиваю важное дело: роюсь в телефоне Ивана. Тот оставил его на кухонном столе во время обеда и умотал в душ. Сначала проверил на наличие телефона Стоцкого, что в моём «чёрном списке» хранится. Так, последние цифры «…333», листать легко. Уф-ф-ф… Нет этого номера. Иван не может быть «тайным агентом», нет, исключено! И ещё из его контактов переписываю телефон «Асхатыча».
Уже ночью в постели пристаю к Андрею, обвиваю его руками, подкрадываюсь к его уху:
— Андрей, ты меня любишь?
Он отвечает не сразу, он недоволен:
— Что тебе?
— Ну, скажи-и-и… Ты же уже сказал тогда на дороге! Я внимательный!
— Люблю. Спи.
— Правда любишь?
— К чему это?
— А если б я тебя попросил… ты бы смог отпустить меня?
— Ты хочешь уйти? Уже?
— Это только вопрос.
— Для меня это очень тяжёлый вопрос. Не мог бы ты не задавать его?
— А твоя любовь — это любовь или одержимость?
Андрей разворачивается ко мне:
— Я не знаю. А ты бы как хотел?
— Любви.
— И всё-таки ты хочешь любви. Я тоже хочу.
— Андрей, я стараюсь. Так ты бы отпустил меня? Ты не ответил.
— Зафига ты завёл эту песню? Что-то случилось?
— Расскажу завтра.
***
В башке некий червь роет норы, сверлит дыры, работает, падла, неустанно. Не мог спать, на работе тоже думаю только о сложившейся ситуации. Незадолго до перерыва, который образовался неожиданно, ибо клиентка позвонила и сообщила, что не приедет сегодня, звоню Дамиру Асхатовичу. Он удивлённо поклялся, что рядом с ним никого нет.
— Мне нужно встретиться с вами, я не могу молчать об одном деле. Речь идёт именно о безопасности вашей фирмы. Но давайте это устроим так, чтобы никто не видел, как мы разговариваем.
— Говори, что ты придумал и куда мне приехать, — Дамир сразу понял, что дело серьёзное.
— Через час я пойду на обед, в кафе «Фан-Фан», знаете где? Приезжайте туда. Только без огласки и без помпы.
— Хорошо. Увидимся.
Я всё делаю правильно. Дамир — мудрый человек, и ведь очевидно, что «мою проблему» решал всегда он: и с Мурадом он договаривался, и меня разыскивал, и отправился в Смоленск с нами…
Когда я приехал в кафе, официант с порога мне заявил, что меня ждут, и отвёл в закрытую зону на второй этаж. Там в огороженном кабинетике сидел Дамир. На столе еда, он уже обедает. Мужчина пододвинул мне порцию ризотто с рыбой и сразу заявил:
— Говори, что случилось!
И я, хлюпая едой, приблизившись ближе к Дамиру, снизив заговорщически голос, рассказал о Стоцком. Не всё, но самое главное — о его угрозах завалить бизнес Мазурова.
— Что думаешь делать ты? — безэмоционально спросил Дамир, как только я замолчал. — Пойдёшь к Стоцкому?
— Это исключено. Скорее умру. Я жду вашего совета. Что мне сделать, чтобы Андрею не навредить?
— Во-первых, рассказать ему всё. Он взрослый мальчик, ваши личные отношения решите сами. Во-вторых, действовать буду я, и я понял, что нужно действовать осторожно. Он дал тебе два дня? То есть сегодня и завтра, а прийти ты к нему должен… когда?
— Видимо, послезавтра.
— И на этот день он планирует что-то взорвать?
— Я не знаю. А есть ли какое-нибудь мероприятие послезавтра?..
— Да, сдаём объект. Дом режиссёра Гольца.
— Это который сказочно-детский с береткой вместо крыши?
— Да, это который идиотско-маразматический, кривой. Твой враг сказал, что «дело на мази»… значит, я лично проверю на предмет взрывчатых веществ этот дом. А ещё лучше… Негласно отодвинем срок приёмки, чтобы даже если рванёт, людей рядом бы не было. Проверим и людей на крысятничество…
— Дамир Асхатович, а как вы думаете, почему Стоцкий сказал, что Андрей сядет?
— Ответственность за безопасность здания несёт всё-таки хозяин фирмы, да и тот, кто считал. А это Мазуров — два в одном. И если что-то рушится, да ещё и на головы людей, то прокуратура возбуждает дело…
— Но он был уверен, что Мазурова обвинят, а ведь если доказать, что это взрыв, то будут осуждать не архитектора…
— Значит, что-то хитрое. Не тупо пластит или гексоген. Что-то технологическое. Шайтан! Надо сказать Мазуру. Я ему скажу об опасности, с глазу на глаз. Но о твоих отношениях с этим Стоцким ты уж сам!
Я радостно киваю. Переложил груз проблем! Мне уже не кажутся слова Стоцкого такими страшными! Мне уже верится, что тот в большей степени блефовал! И даже неудобно будет, если что-то взрывчатое не найдут. Дамир уже почти доел свой обед, допивал чай, когда спросил:
— Получается, что Андрей деньги отвозил именно этому Стоцкому? Ты знал?
— Да, — и мне стало стыдно.
— И почему молчал?
— Извините.
— Даже интересно, как Андрей на это отреагирует… Всё, до свидания. Звони, если будут какие мысли.
Дамир небрежно бросил тканевую салфетку и оставил на скатерти деньги. Не оглядываясь, удалился из кафе. А во мне что-то всё равно осталось — что-то смутно тревожное, вроде сбросил гору, но какой-то остроугольный камень завалялся, он впился в душонку и давит прямо на сердце. Даже ходить с этим камнем тяжело, а тем более стоять и стричь кого-то. Факт, одну клиентку «зарезал», слишком коротко сделал для такой толстой шеи.
Уже семь, а меня не забирают. Я начал волноваться, сижу мимо уха пропускаю болтовню Галлы, у которой тоже клиенты закончились. Она что-то про Мурада рассказывает, они, оказывается, на фоне поисков меня и совместного распивания азербайджанских вин как-то пересекаться стали часто. Видимо, неукротимая Гала запала в масляные глазки исполнителя любых желаний. Гала что-то про детей Мурада рассказывала, типа какой он, «ядрён-батон, папаша ахуительный», всех подженил, дворцами обеспечил, сейчас младшенькому готовит свадьбу на пятьсот ртов, как только тот с «испаний» возвратится. Мы уже все Галины припасы подъели, а за мной не едут. Нервно. Чувствую себя как дитё, которого родители забыли из садика забрать. Обидно. Но не звоню. Я же знаю, что Дамир должен был поговорить с Андреем.
Машина приехала, уже когда салон закрывали. Ни Андрей, ни Иван никак не проявляли особых эмоций. Как будто всё по-прежнему. Иван рассуждал о том, как нужно мазуровской матери баню переложить, о том, как он в детстве с отцом печь в деревне мастерил. Андрей молчал, но и на меня не смотрел. Та же сцена за ужином. Мазур, как обычно, удрал перед печеньками, он чай не пьёт, сладкое не ест. Извращенец!
Перед тем как всё же отправиться в спальню, к Мазуру, зашёл к себе. Надо собраться с духом. На кровати лежит книга афоризмов, открытая на цитате о враге. Перечитываю её ещё раз, ниже следующий афоризм: «Жизнь устроена так дьявольски искусно, что, не умея ненавидеть, невозможно искренне любить. Горький М.» Может, это наконец обо мне? Если я ненавижу Руслана, на ненависть к Мазуру меня просто не хватило, несмотря ни на что! Ненависть — она неделима, как и любовь. Но могу ли я испытывать любовь такого же накала, как и ненависть? Не мешает ли мне эта ненависть, не перебивает ли она вкус другого чувства? И зачем эти мысли? Сейчас конкретные проблемы решать надо! Захлопываю книгу, иду с ней к Мазуру, оставлю мудрость там.