В долине смертной тени [Эпидемия]

— Значит, мне опять повезло, — улыбнулся Герман Владимирович. — Знаешь, у меня в жизни было несколько моментов, когда мне очень крупно везло. Я бы мог до конца жизни провести в американской тюрьме, но буквально слинял из страны за сутки до моего ареста. Пару раз в меня стреляли, причем с близкого расстояния, но мимо.

— Я этого не знала, — удивилась Софья Георгиевна.

— Это было под грифом: «секретно». Я дал подписку о неразглашении. Но сейчас эти истории давно потеряли актуальность. И еще пара случаев, когда меня спасло чудо.

— Вам надо писать мемуары.

— Я думал об этом, но решил этого не делать.

— Почему?

Герман Владимирович несколько минут задумчиво молчал.

— Понимаешь, я так и не разобрался во многих вещах, процессах, даже в некоторых людях. По большому счету моя жизнь — это цепь ошибок и провалов. Практически я не добился ничего из тех целей, что ставил перед собой. Обстоятельства оказались сильней меня.

— Вас это напугало?

— Скорей обескуражило. В какой-то момент я понял, что даже власть не позволяет ничего изменить из того, что хочешь изменить. А был период, когда власти у меня было много, я являлся третьим, ну, может, четвертым по влиянию человеком в государстве. Об этом мало кто догадывался, тем не менее, это так.

— Не знала, — покачала головой Софья Георгиевна. — Тогда ответьте мне, что в нас не так? Я это ясно, вот как сейчас вас вижу, но объяснить не могу.

— Ты задала глобальный вопрос, — улыбнулся Герман Владимирович. — Я тоже искал на него ответ, пока это мне не надоело.

— И все же, что-то вы для себя прояснили.

— У нас каждый печется только о своей выгоде, ради нее мы готовы на все. Как люди, мы очень мелкие. Любим в свободное время поговорить о вселенских идеях, о том, как спасем от нравственного запустения мир. Но эта болтовня служит лишь оправданием все поглощающей нас жажды наживы. По большому счету у нас только одна эта страсть, все остальное — приложения к ней. Отсюда и вытекают все наши беды. Стремление к обогащению делает из людей рабов. По крайней мере, я так для себя объяснял, что происходит с нами. Возможно, кто-то найдет более глубокие причины. Но жизнь довольно поверхностное явление, часто многие большие события совершаются под влиянием весьма простых, а то и примитивных факторов. Я наблюдал это сотни раз.

— Боюсь, что вы правы, Герман Владимирович, — согласилась Софья Георгиевна. — Я тоже наблюдаю за тем, что творится вокруг меня. И поведение людей только подтверждают ваши слова. Вопрос лишь в том, как нам к этому относиться?

— Вы правы, Соня, именно в этом и заключается наше главное отличие друг от друга.

— Я пойду, а вы лежите, и по возможности не вставайте. На ужин не ходите, я распоряжусь, чтобы вам принесли еду сюда. Только учтите, придется пожить на бессолевой диете. Я знаю, вы любите острую пищу, но об этом забудьте.

— Всегда вы врачи под конец скажите что-нибудь неприятное, — улыбнулся Герман Владимирович. — Софочка, пожалуйста, скажи муженьку, пусть заглянет ко мне.