Царь горы [СЛЭШ 18+!]

— Я тоже так считаю, — согласилась Луна.

Гермиона тем временем поставила Гарри стакан и достала из пакета бутылку виски.

— Ты просил выпить, — сказала она сухо.

Гарри тускло взглянул на Гермиону. Она была замечательной. Наверное. Где-то в другой, волшебной жизни, там, где нет разочарований, гранат и наркотиков, а существует любовь и дружба до гроба, возможно, они стали бы настоящими друзьями. Но в этой жизни, без пиратов и настоящих злодеев, он не мог ей доверять. Впрочем, так же как и она ему.

— В другой раз, — сказал он, чувствуя, однако, что ему почти всё равно, и его больше не трогают вопросы доверия.

Гермиона пожала плечами.

— Я выпью, — подала голос Луна, забирая стакан себе и откупоривая бутылку.

Гарри увидел, что Гермиона отчего-то напряглась, однако ничего не сказала. Луна с обычным отрешенным видом, даже не поморщившись, выпила один за другим два стакана.

Похоже, Лавгуд ещё и крепко бухала, догадался Гарри.

— Ладно, — решил он, пожалев Гермиону. От пары выпитых порций он ничего не разболтает, а девчонке достанется меньше. Он забрал бутылку, которую Луна проводила безразличным, но долгим взглядом, и налил себе полный стакан до краёв. Он выпил залпом, почти как Луна, даже не сбившись с дыхания. Только после того как стакан опустел, и Гарри поставил его на стол, он ощутил, как в груди что-то расслабляется и ему отчего-то снова становилось трудно дышать.

Гермиона забрала со стола этот единственный стакан, налив и себе. Это молчаливое распитие на троих из одного стакана казалось Гарри ужасно странным. Он сам в красно-жёлтом одеянии, поджав ноги как индийский йог, пил, и стакан, как кубок с кровью, переходил к Луне, макавшей краем ярко-синего рукава лужу виски на столе. Вышитые розовые розы на обшлагах при этом темнели и будто вяли. И тогда за стаканом протягивала тонкую руку Гермиона, бледная, как обезжиренное молоко, до синюшности. На ней по-прежнему была чёрная кофта с молнией и облегающие кожаные брюки, только подчеркивающие её тощие, как спички, ноги. Всё превратилось будто бы в круговую поруку, и Гарри наливал снова. Все молчали. Говорить было не о чем. Гарри думал о том, что этой бутылки ему не хватит и что он хотел бы нажраться в дымину, так, чтобы забыть о реальности хотя бы на пять минут. Потом думал, что такой способ анестезии — самый тупой, который только можно придумать, и оставлял стакан. Но на своей очереди снова пил, вцепившись в волосы и угрюмо глядя в угол, где был отломан кусочек рыжего плинтуса. Он не знал, как и с чем дальше воевать, потому что драться больше было не за что.