Царь горы [СЛЭШ 18+!]

— Не хочешь сходить куда-нибудь поесть? — спросил её Гарри вечером. — Я голодный — слона бы съел, а здесь — неохота.

Неожиданно Гермиона согласилась. На другом конце города, где их никто не знал, они заехали в небольшую забегаловку — крохотный паршивый клуб c танцполом, оба предпочтя шумное, людное место пафосному ресторану. Гермиона угостила его огромным прожаренным бифштексом, который они, пачкаясь подливкой, запивали кисловатым английским пивом. Осушив большую кружку, Гарри со стуком опустил её на заляпанный столик, облизываясь и вытирая пену с губ. Пиво неожиданно ударило ему в голову, как шампанское, он жестикулировал и рассказывал Гермионе о невиданном урожае лимонов и винограда в прошлом году, перемешивая свой рассказ с историями о дерьмовом вине, которое ему иногда приходилось пить в Италии. Гермиона улыбалась сперва сдержанно, а потом принялась смеяться, когда Гарри упомянул, как, будучи мальчишкой, выпил полстакана базарной грушевой настойки, отчего опьянел так, что полчаса бродил по рынку, не понимая, где находится.

— Я тащился и говорил: «Я иду на рынок», а вокруг все толпились и мне отвечали: «Так ты уже на рынке!», а я им отвечал: «Нет, я иду на рынок!». Кончилось тем, что я подрался, — сообщил Гарри сконфуженно, а Гермиона почему-то залилась смехом и махнула полной немолодой официантке в грязном переднике.

— Повтори!

— Гермиона, ты богиня! — провозгласил Гарри, когда им принесли ещё один бифштекс и две пивных кружки по литру каждая. — Хочешь, я на тебе женюсь?

— Не раньше чем я с тобой трахнусь, — ответила та, скривившись и залпом выдувая половину своей пивной порции.

— Поехали трахаться, — заявил Гарри, а Гермиона фыркнула.

— Не хочешь жениться, тогда пошли танцевать!

Он схватил её за руки и потащил на танцпол, где принялся кружить её по всему залу. Они оба хорошо чувствовали ритм и даже пьяными умудрялись двигаться в такт, хотя их танец больше напоминал нервный тик. Шпильки из её волос выпали одна за другой, и волосы хоть и выбились, из-за средств для укладки встали торчком, как непролазный лес. Гермиона, разлохмаченная, с шальными, пьяными глазами, походила на ведьму, и невольно у Гарри мелькнула мысль, что всё великое искусство танца вышло из вот такого первобытного дёрганья и почему-то ему стало ещё смешнее. Он схватил девушку в объятия и прижал к себе, зарывшись лицом в её колючие от лака растрепавшиеся волосы, а потом вдруг поцеловал в губы — нежно и целомудренно, как брат, отчего она остановилась, тяжело дыша, и покраснела. Гарри огляделся и метнулся в коридор, который вёл к туалетам.

— Держи, ах ты ведьма! — закричал он, сунув ей в руки метлу. Кое-кто из присутствующих обратил на них внимание и засмеялся. Гермиона, не растерявшись, взмахнула метлой и огрела его между лопаток, пока Гарри, петляя между танцующими, пытался избежать её гнева. Они выбежали на улицу, а за ними рванул охранник. Тогда Гарри и Гермиона перехватили метлу вдвоём и наставили её, как гранатомёт, на охранника.