Избранные произведения. II том

Розе из Амадии, видно, важно было заручиться для себя этой возможностью получать дополнительную прибыль.

— Я сдержу слово, но, к сожалению, смогу это сделать лишь через полчаса.

— Тогда я подожду, эмир! Но нам нельзя идти вместе!

— Селим-ага тоже пойдет?

— Нет, он несет сейчас службу у мутеселлима.

— Тогда прикажи сержанту, чтобы он открыл мне тюрьму. И тогда ты можешь идти прямо сейчас, а я подойду попозже.

Она исчезла, явно удовлетворенная, даже не подумав о том, что сержант не может позволить мне пройти в здание, ибо у меня на это нет ни права, ни разрешения его начальника. Я, естественно, сразу же поставил Мохаммеда Эмина в известность о предстоящем визите в тюрьму, порекомендовав ему быть готовым к тому, что, может быть, уже совершен побег, но прежде послать Халефа тайно раздобыть для Амада турецкую одежду. После этого я разжег чубук и размеренными шагами отправился по грязным переулкам к тюрьме. Дверь в тюрьму была приотворена. В ней стоял сержант.

— Салам! — приветствовал я коротко и с достоинством.

— Алейкум салам! — ответил он. — Аллах да благословит тебя в нашем доме, эмир! Я хочу поблагодарить тебя.

Я вошел, и он снова запер дверь.

— Поблагодарить? — сказал я небрежно. — За что?

— Селим-ага был здесь. В страшном гневе. Он хотел нас высечь, но потом сказал, что мы удостоились его милости исключительно потому, что ты за нас попросил. Будь добр и следуй за мной!

Мы поднялись по тем же самым ступеням, которые я с таким трудом преодолел, и все из-за аги. В коридоре находилась Мерсина с жестяным котлом, в котором болтался мучной бульон, выглядевший так, словно он состоял из помоев с ее кухни. На полу лежал хлеб, выпеченный ее «нежными» руками. Некогда он тоже был мучной водой, но благодаря огню и прилипшим уголькам принял твердую форму. Рядом с благодетельницей тюрьмы стояли арнауты с пустыми сосудами в руках, которые, похоже, были выбраны из груды перебитой посуды. Арнауты поклонились до земли, не в состоянии произнести ни слова.

— Эмир, ты велишь нам начинать? — спросила Мерсина.

— Да, начинайте.

Сразу же отворили первую дверь. Помещение, которое мы увидели, тоже напоминало нору, хотя пол и находился на равной высоте с покрытием коридора. В углу лежал турок. Он не поднялся и даже не удостоил нас взглядом.

— Дай ему две порции, он осман! — приказал сержант.

Заключенный получил два половника бульона размером со среднюю миску и кусок хлеба.

В следующей камере опять лежал турок — он получил ту же порцию. В третьей камере-норе сидел курд.

— Этот пес получит лишь одну порцию, потому что он курд из Балада.

Премилейшие порядочки! Я едва сдержался, чтобы не закатить оплеуху сержанту, который пользовался этим «принципом» на протяжении всей процедуры.

После того как вверху всем заключенным роздали пищу, мы спустились в нижний коридор.