Избранные произведения. II том

— Нагнись, шейх, обопрись о стену и упри руки в колени.

Я взобрался на спину шейха, и, таким образом, мое лицо оказалось непосредственно перед окном темницы.

— Амад эль-Гандур… — тихо позвал я и прислушался.

— Господин, это ты? — гулко прозвучало снизу.

— Да.

— Мой отец здесь?

— Здесь. Он сначала спустит для тебя на веревке еду и свечку, а потом поговорит с тобой. Подожди, сейчас ты его увидишь.

Я спрыгнул со спины шейха.

— Тяжело?

— Да уж. Долго я бы не выдержал, слишком положение неудобное.

— Тогда мы сейчас сделаем по-другому. Ведь ты наверняка хочешь подольше поговорить со своим сыном. Поэтому встань коленями на мои плечи, тогда я смогу стоять достаточно долго, сколько тебе нужно для разговора.

— Он тебя услышал?

— Да. Он спрашивал о тебе.

Я достал из кармана веревку и отдал ее шейху.

— На ней ты спустишь пакет.

Мы привязали веревку, я сцепил руки за спиной, шейх встал на них и взобрался мне на плечи. Я охватил его колени руками так, чтобы он стоял достаточно безопасно. Шейх спустил пакет в камеру сына, и тут же завязался тихий, но тем не менее оживленный разговор. Я мог слышать лишь слова шейха, обращенные ко мне, — он справлялся, не устал ли я держать его. Он был высокий и крупный мужчина, и поэтому я почувствовал заметное облегчение, когда он минут через пять спрыгнул на землю.

— Эмир, его нужно как можно быстрее вызволить, я не могу дождаться этого, — сказал он.

— Прежде всего нам нужно уйти. Иди пока к стене, а я позабочусь о том, чтобы днем здесь не нашли следов.

— Это лишнее, ведь земля тверда как камень.

— Лишняя осторожность лучше, чем небрежность.

Он пошел назад, и я скоро последовал за ним. Через некоторое время мы, возвратившись по той же дороге, оказались в комнате шейха. Он захотел сразу же обсудить со мной подробный план освобождения своего сына, я же, напротив, посоветовал ему сначала немного поспать и отправился отдыхать в свою комнату.

На следующее утро я сначала проведал свою пациентку, которой уже не нужно было больше опасаться за свою жизнь. Рядом с ней я увидел только ее мать и никого больше. Справившись о ее здоровье и дав несколько советов, я решил прогуляться по городу и вокруг него, чтобы разыскать место в стене, через которое можно было бы выбраться из города, минуя городские ворота и их охрану. Через некоторое время я нашел такое место, правда, оно было пригодно лишь для пеших людей.

Когда я пришел домой из «разведки», Селим-ага только что поднялся с постели.

— Эмир, уже наступил день! — заявил он.

— Уже давно, — ответил я.

— О, я имею в виду, что уже наступило время поговорить о нашем деле, как мы договаривались вчера.

— О нашем деле?

— Да, о нашем. Ты же ведь был вчера вместе со мной. Скажи, нужно ли мне об этом доложить или нет? Как ты считаешь, эфенди?