Марина Цветаева — Борис Бессарабов. Хроника 1921 года в документах. Дневники Ольги Бессарабовой. 1916—1925

С Ефимовыми на празднике Фаворских. Празднуют десятилетне их семьи (Владимира Андреевича и Марии Владимировны). Были и Флоренские. Яркий свет в больших, высоких комнатах — бывших кельях Троицкой Лавры. Приветливо, радостно, уютно, чисто. И навсегда молодо в их доме, так будет и когда они будут стариками. Художники.

Темно-красное, янтарное и, как темный мед, вино. Чудесный мед из Байдарской долины. Художественные пряники (их даже жалко было есть). Мадригалы, стихи, шуточные вирши «сороковатых годов», спич старика Фаворского[587], смутивший Владимира Андреевича, игра «Кто и что».

Прощание в столовой, потом в передней. Вдруг залила нежность к Владимиру Андреевичу. Такой он весь хрустальный был какой-то, светлый брат, белая птица. Но что можно было сказать (на эту тему?), лучше помолчать — всегда лучше. Я взяла и поцеловала его — через длинный нос стоявшего между нами у притолоки Флоренского. От неожиданности Фаворский крепко поцеловал меня. Вышло так просто, что я не успела смутиться от своей храбрости, и никто как будто не удивился. Я сдержанно попрощалась с Флоренским, если бы можно было — склонилась бы «белым лицом до сырой земли», но уж до этого-то не дошло. И в сенях еще было прощание: «Вы забыли попрощаться со зверем». «Прощай, зверь» (не тронула его).

Чудесная, морозная, темная, снежная ночь.

Весь вечер у них был золотистый, искристый, очень дружный, оживленный, и, вероятно, всем, кто был на нем, — было хорошо. Михаил Владимирович с доброй улыбкой сказал: «Мария Владимировна напекла пирогов во всю Ару» (ей в голову не пришло, что можно не все сразу испечь; и правда, было всего больше вдвое, чем требовалось). Я первый раз видела Флоренского в обществе приятных ему людей и друзей. Какой он блестящий собеседник, и вообще, он самый удивительный человек из всех, кого я знаю на свете. Праздничные Ефимовы, милые, чудесные Фаворские, главный Флоренский, серебряная тихая старушка Фаворская[588], по-старинному любезный, как маркиз, Владимир Дмитриевич Дервиз, кроткая, красивая дочь его — сестра Марии Владимировны — Елена Владимировна, еще люди всякие, не было никого, кто был бы некстати, все как будто самые желанные гости. Ой, как хорошо и золотисто было все.

Об этом вечере — знаю, буду и потом помнить, как об одном из прекрасных дней жизни. Вероятно, и всем, кто был на этом вечере у Фаворских — так же этот день, как подарок. Легко дышать, золотисто дышится, светло.