Марина Цветаева — Борис Бессарабов. Хроника 1921 года в документах. Дневники Ольги Бессарабовой. 1916—1925
- Автор: Громова Наталья Александровна
- Год: 2010
- Язык: русский
- Год: Эллис Лак
- ISBN: 978-5-902152-83-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Марина Цветаева — Борис Бессарабов. Хроника 1921 года в документах. Дневники Ольги Бессарабовой. 1916—1925». Краткое содержание книги:
Дан развернутый комментарий, приведены редкие, впервые публикующиеся фотоматериалы.
Игра в мнения на записках — сравнение с растениями и животными, минералами, пейзажами. И вне игры, хотя и во время игры, мне был дан белый листок и карандаш. Я написала: «Ярило — золотой дождь и гром. Божья птица». Зверь, китайский тигр или дракон, талисман утащил это в свою пещеру — в бархатный особый левый карманчик. А когда Фаворские запели русские песни, зверь вышел из пещеры и сел на палец Ефимову. Слушал. Тот курил, и зверь двигался вместе с рукой и не спускал с меня глаз. Ворожил.
Вдруг прекратился электрический свет, — так поздно оказалось. И нас оставили ночевать. Устроили меня и Вавочку в комнате Владимира Дмитриевича Дервиза на широчайшем диване, а Ефимова с Николаем Борисовичем (Каменевым)[589] за тонкой перегородкой.
Зажгли тонкие восковые свечи (одна из них была из черного воска, как из смолы), и не захотелось расходиться. На широком нашем диване приютились Фаворская с сестрой, Ефимов, я и Вавочка. Попросила Вавочку «погадать», она закрыла глаза рукой и говорила, что видит ряд зрительных образов. Я записала эти гадания обо всех нас. Вавочка сказала несколько своих стихов, и я сказала ее стихи о дочери Иаира[590], почему-то зашел о ней разговор.
И еще: после ухода сестер было еще несколько минут — много ли, мало ли, было ли, не было? Он рассказал о верховой езде, о лошадях, о ландышах в лесу. От случайного движения Вавочкиной руки, волосы мои распустились, как плащ, как лава, — тяжелые, вьющиеся тяжелыми крупными волнами, кольцами и локонами. Я сама удивилась.
«Громокипящие». «Странно видеть это вокруг кротчайшего спокойного лица». (Ефимов сказал это, как вслух подумал, — не мне и не Варваре Григорьевне, а просто так, может быть, и сам не заметил, что проговорил вслух.)
Четыре часа ночи. Башенные часы — мелодичный звон.
Снежное утро!
Проводили до половины пути домой Вавочку и вернулись, и пошли в церковь к обедне. Говорили о снеге, о воде, о земле, о стихиях мира. Он рассказал о своем обручении с океаном. Ку-палея в океане, вдруг в руке оказалась раковина круглая, в виде кольца. И он «обручился с водой, с океаном» (вспомнили о венецианских дожах, обручающихся с Адриатикой).
Богослужение Флоренского и его проповедь о дочери Иаира. Слушала, боялась дышать.
Даждь-Бог, Ярило. Солнечная пронзенность. Солнечный, пронизанный солнцем мир, просвеченное солнцем тело мое. Даждь-Бог, Ярило!
И — Иной Лик (ценности высшего порядка). От креста серебряный, в отсветах огней, и холодок от серебра — больше ничего в мире не было в тот момент, и не видела будто, хотя обостренным каким-то восприятием и знала все, что вокруг.
От креста отошла уже свободная. Даждь-Бог отпустил меня.
Земным поклоном простилась с Ярилой. Слава Даждь-Богу, спасибо, что явился, был в моей жизни, и поцеловала руку, попрощалась и поблагодарила. И пока ждала завершения круга богослужения (не смотря — видела, ну, право же, не смотрела, а видела) — белым мрамором было лицо Ярилы, с закрытыми глазами, поднятое чуть-чуть вверх — минуты три? Очень долго?
…Ярило, золотой дождь и гром, Божья птица. Дитя! Никогда его не увижу. Закрылись Царские двери, завершился круг обедни. Ушла домой, молча, поклонившись в пояс, стоявшему уже в дверях художнику. У него хватило такта не останавливать меня. Снежный полдень!
В подземной церкви Черниговского скита у всенощной. Все богослужение для меня было «Слава Богу», — не заметила, как быстро пролетели четыре часа — совсем не устала.
Снежная дорога через лес домой. Разговоры спутниц о старце Анатолии Оптинском, о Порфирии Черниговском.
Софья Владимировна Олсуфьева и Мария Федоровна Май-сурова.
Как по-разному красивы Мария Федоровна и Софья Владимировна. Мария Федоровна — Примавера Боттичелли (Боттичелли — одно и то же лицо у Весны, у Венеры и у всех его Мадонн, как будто все они написаны с Марии Федоровны).
Есть очень хороший портрет Серова — Софья Владимировна у печки (рука прислонена к печке) — высокая, тонкая, великолепные глаза с пушистыми длинными ресницами, темные волосы. В молодости, видно, была очень красива, теперь она уже немолода и всецело поглощена самой черной работой по дому, в поле, на огороде. И как главное (и отдых, и жизнь) — церковь.
Смотрю и вижу, что люди эти (Софья Владимировна, Май-суровы, Наташа Г. и многие здесь) живут в церкви, а вне ее для них — «все остальное». Вот сегодня в богослужение как бы влился, включился и снежный вечер, и лес, и <нрзб>, и дорога.
589
Н.Б. Каменев (Розенфельд; 1886–1937?) — брат Л.Б. Каменева (Розенфельда), художник-иллюстратор. Был осужден вместе с женой и братом по «Кремлевскому делу».
590
…о дочери Иаира… — Воскрешение дочери начальника синагоги Иаира, одно из чудес, которые Иисус Христос творил при жизни.