Марина Цветаева — Борис Бессарабов. Хроника 1921 года в документах. Дневники Ольги Бессарабовой. 1916—1925
- Автор: Громова Наталья Александровна
- Год: 2010
- Язык: русский
- Год: Эллис Лак
- ISBN: 978-5-902152-83-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Марина Цветаева — Борис Бессарабов. Хроника 1921 года в документах. Дневники Ольги Бессарабовой. 1916—1925». Краткое содержание книги:
Дан развернутый комментарий, приведены редкие, впервые публикующиеся фотоматериалы.
Еду опять в Москву. Вчера из Москвы приезжала в Сергиево за нужными адресами и справками (посылка от Вали из Ташкента и посылка от Коли из Америки), и еще почему-то было неспокойно о Вавочке. И хорошо, что приехала. Ей было нехорошо (душевно). Были вместе на ее первой лекции в Институте. Записала ее стихи за два дня своего отсутствия. Стихи очень мрачные. Побыть вместе помешала Таня Розанова своими истерико-фантастическими историями. Жаль ее. Сегодня из Воронежа в Москву приедет Боря. Наташа уже поехала от меня, встретить его в Москве.
Была у Ефимовых. Ярило и его жена будут читать в нашем Педагогическом Институте (в Сергиеве) лекции про искусство. Меня околдовал и заворожил их дом, дом чудес. Много прекрасных вещей, картины, скульптура, звери из дерева, фарфоровая пума. От львиц его излучается, как и от него самого — сила, грация, власть. Звери его сказочные, хотя и очень реальные, совсем не геральдические какие-нибудь и не кубические. Знаю еще его «Бизона» в Третьяковской галерее. Когда-то, при первой встрече с этим зверем я невольно «убрала с дороги плечо» — отодвинулась, — такая мощь идет от него. А сам художник полон вечной юности, хотя ему не меньше сорока лет (46!). <44>.
Ефимовы будут ездить в Сергиево раз в две недели. Иван Семенович — за день раньше, чтобы ехать из Москвы вместе с Флоренским. Они оказались друзьями.
Я приезжала к ним окончательно закрепить их согласие — читать у нас лекции. Это удалось.
(На лекции в институте)
Ярило, Ярило, дождь золотой, большое дитя! Оказался европейцем, хорошей, дорогой простоты и изящества. Легкими, сильными руками из заплечного волшебного мешка (на лекции) являл нам чудеса — игрушки. Больше всего понравились мне два его медведя (ваньки-встаньки) и японская музыкальная мелодичная игрушка (цилиндрическая с перезвоном). С такими музыкальными инструментами идут японцы на Фудзияму во время праздника Весны (когда цветут вишни). И коробочка с черепахой, и кормилица с ребенком (кустарная, из дерева), и конь, и птичка, и медведь с дровосеком, и немецкие гуси.
Завтра днем придут к нам волшебные гости — Ярило и его жена. С лекции из Института возвращались поздно вечером, когда было уже совсем темно. Шли по линии железной дороги, над двумя лощинами Сергиева Посада (на горе — Лавра).
Огни. Рука. Голос. Ярило, Ярило, дождь золотой, гром Божий, большое дитя! Слушает лекции Флоренского в ВХУТЕМАСе в Москве об антиперспективе и по высшей математике. Ездит в Сергиево в четверг вечером, а не в пятницу утром, чтобы ехать с Флоренским.
Дал ему Бог дар движения, прекрасную голову, «токи синих детских глаз» и что-то, чего еще никогда не знала. Вдруг ясно почувствовала греческого Пана и поняла, что христианство — это совсем еще не все на свете, разве мыслим Пан в христианстве? Вероятно, мне вообще ближе пантеизм. Я, конечно, не сказала слов, которые всю дорогу как бы наполняли весь темный купол неба над дорогой: «Великий Пан. Великий Пан». И художник он, и скульптор — Ярило, Ярило, дождь золотой, гром Божий, Божья птица, большое дитя…
Ночью тщательно убрала дом, свою комнату в Сергиеве. Ночевала у меня Ольга Форш[583], знакомая Варвары Григорьевны, писательница; и ждала к себе на завтра Флоренского. Она оказалась его дальней родственницей по грузинской материнской линии. Наскочила на меня, как хищная птица, лорнетом разрубила гордиевы узлы. Раскритиковала меня в пух и прах, бранила за то, что я не пишу, гублю себя, распыляюсь, «еще не подумала о себе» и так далее. Бранила меня преступной гордыней, и глаза-то у меня смотрят не так, и очень вознегодовала на то, что во мне «часть астрала» Варвары Григорьевны.
Я внимательно слушала ее и еще более внимательно приготовила своей гостье ужин, постель и все, что надо, и готовила дом для торжественного дня — посещения Флоренского, так как в 7 часов утра надо было уехать в Москву, и дом не был бы в порядке. Старалась, чтобы было тихо, быстро и не суетливо, — кругом спали. Она сначала было раздражилась, что я убираю, привожу в порядок книги, но когда я просто сказала — да ведь завтра же Флоренский придет в эту комнату, мне хочется приготовить горницу, она смягчилась и дружелюбно заинтересованно воззрилась огненными черными своими глазами. Она уже седая, старая, но красива от серебра волос, от ярких умных глаз, от живости движений.
Заснула, наконец, и гостья моя, которая, переложив почему-то гнев на милость, улыбнулась вдруг очень хорошо и сказала, что жалеет, что я уеду завтра, она была бы очень рада, если бы я осталась. Я сказала, что еще больше жалею, что я уезжаю от нее, что не могу остаться и что я вообще ее ничуточки не боюсь. Она рассмеялась и совсем похорошела и помолодела. Но вообще-то — это довольно хищная птица. Но это не беда, потому что она талантлива и умна. И необычна сама по себе.
583
Форш Ольга Дмитриевна (урожд. Комарова; 1873–1961) — писательница, автор романов «Одеты камнем» (1924–1925), «Сумасшедший корабль» (1930), «Ворон» (1933) и др. Родственница П.А. Флоренского.