Марина Цветаева — Борис Бессарабов. Хроника 1921 года в документах. Дневники Ольги Бессарабовой. 1916—1925
- Автор: Громова Наталья Александровна
- Год: 2010
- Язык: русский
- Год: Эллис Лак
- ISBN: 978-5-902152-83-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Марина Цветаева — Борис Бессарабов. Хроника 1921 года в документах. Дневники Ольги Бессарабовой. 1916—1925». Краткое содержание книги:
Дан развернутый комментарий, приведены редкие, впервые публикующиеся фотоматериалы.
Есть на свете такое диво — гром, золотой дождь, Ярило, художник, скульптор Ефимов. Когда-то он был богатым помещиком. И когда от всего, что у него было, у него осталось сколько-то тысяч, он хотел застрелиться, потому что не мог представить себе существования с такими грошами.
Жена его, художница, очень умный и творчески одаренный человек, послала его на фронт проветриться. Он «поехал, встряхнуться, дурь с него сошла»… А тем временем исчезли и двести тысяч, но это уже не казалось катастрофой на фоне событий. «А вот теперь они — петрушечники». Жена его, когда была помещицей и барыней, увлекалась кукольным театром как художница. А потом увлеклась балаганчиком, как профессией, «и втянула мужа в петрушечники». От состояния, имения, дома, павильона в парке, где были собраны его и другие работы, не осталось камня на камне. Они оба давно уже, несколько лет, не прикасаются — он к глине, она к живописи.
Он не выше высокого роста, но от широких ли плеч или от манеры держаться кажется великаном. Он очень красив, очень русский, очень барин, — из тех русских европейцев, которые по своему положению, роду и одаренности от Европы взяли все, что им нравится, самое лучшее, не потеряв самобытности и всех возможностей русского барина, да еще художника. Ему все можно. Он прежде всего художник, и от этого — все остальное.
Сыну его Адриану 16 лет[580]. Жена его — живая, с красивым голосом, легкая, без возраста — менее заметна, чем муж, но может быть, главнее его, еще не знаю. Она племянница В. Серова, тетка Марии Владимировны Фаворской и ее сестры Елены Владимировны Дервиз[581]. (Елена Владимировна — тихая, красивая девушка, обаятельная и скромная.)
Дети, молодые и старые женщины и мужчины влюбляются в него, и, вероятно, никому нет охоты ревновать — по всему небу, по всей земле грохочет солнечный Ярила. Говорят, что на него иногда находит хандра, прострация, он тогда лежит, спит по целым неделям, и никто не подходи.
Первый раз я увидела его в церкви. Он зашел, вероятно, по дороге на базар, поставил свечу на канон и ушел. И даже старушки-богаделки и нищенки оглянулись на него все, как по команде. Он как-то необычайно красив, не как просто человек, а как явление (6 августа 1922 года).
Слова, вещи, люди — даже самые скучные — все оживает, загорается, искрится, легко дышит при его появлении, от его внимания. Он очень прост и свободен, и ни тени, ни намека на грубость, самомнительную назойливость, на что-либо такое, что как-нибудь можно бы задеть, покоробить. Ну, как солнце светит, как лес шумит — Ярило.
Для Павла Александровича Флоренского устроен был кукольный спектакль петрушек на склоне плавного холма — луга в соседнем саду. Балаганчик устроили между двух березок (в начале березовой аллеи, ведущей на холм).
Вавочка и Таня моя оповестили красюковских детей, собрались и «и свои знакомые» — оказалось, в общем, более ста человек, были и случайные зрители, дачники. Как-то очутилась здесь же и бывшая миллионерша Маргарита Морозова[582] с американцем-туристом, и перс Альджи с семьей, и молодые люди с тросточкой, и туземцы с Красюковки.
Ефимовы будут читать лекции об искусстве, об играх, об игрушке в нашем Педагогическом Институте. Дошкольное мое отделение устроило себе лишний год учения («практический и общеобразовательный»). Вавочка, заведующая дошкольным отделением, делает все, что доступно и возможно, чтобы хоть немного оформить и обтесать свою дошкольную паству. Случайно или не случайно — состав учащихся дошкольниц культурнее других, внешкольники что-то очень ура-разбитные, а школьники, как безрогие коровы, и почти все в очках.
С полей наших уже убрали рожь, пшеницу, овес и какую-то вику и сено. Что-то устроили для «озими». Лошадь Машку берегут как зеницу ока. Думали, что это конь Васька, а у нее вдруг родился жеребенок, раньше времени. Конь Васька и стал лошадью Машкой. В поле теперь еще целое море картофеля.
«Михаил Владимирович купил козу, а она дает молока не столько, а вот сколько мало, и брыкается, и бодается, и сено ест». Так рассказала мне о козе Вавочка.
Софья Владимировна подарила мне перламутровую иконку на шею, из Палестины. На одной стороне Христос, на другой — Богоматерь. Ношу на черном шнурке.
Вавочка все нездорова. Подагра, ноги болят, бессонница, нервы, усталость.
Сергеюшка — обожаемый деспот всех окружающих, что-то будет из этого человечка. Уже три поэта написали и пишут стихи о нем, ему, вокруг него. Вавочка подарила Наталье Дмитриевне тетрадь для дневника о Сергеюшке, и ведется летопись по часам и дням, стихами и прозой.
580
Ефимов Адриан Иванович (1907–2000) — единственный сын Ефимовых, известный гидрогеолог, кандидат геолого-минералогических наук. Решающую роль в выборе профессии оказал на него П.А. Флоренский. Оставил воспоминания о родителях.
581
Дервиз Елена Владимировна (Леля; 1890–1973) — пианистка, родная сестра М.В. Фаворской, племянница Н.Я. Симонович-Ефимовой.
582
Маргарита Кирилловна Морозова (1873–1958) — дочь Кирилла Николаевича Мамонтова, вдова Михаила Абрамовича Морозова, меценатка, владелица издательства философской литературы «Путь», соучредительница московского Религиозно-философского общества памяти Владимира Соловьева (см. коммент. 14 к дневнику 1915 г.).