Марина Цветаева — Борис Бессарабов. Хроника 1921 года в документах. Дневники Ольги Бессарабовой. 1916—1925
- Автор: Громова Наталья Александровна
- Год: 2010
- Язык: русский
- Год: Эллис Лак
- ISBN: 978-5-902152-83-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Марина Цветаева — Борис Бессарабов. Хроника 1921 года в документах. Дневники Ольги Бессарабовой. 1916—1925». Краткое содержание книги:
Дан развернутый комментарий, приведены редкие, впервые публикующиеся фотоматериалы.
11 часов утра. Кончила обед, печку, полы, глаженье и всякую уборку у себя, у Варвары Федоровны, у Вавочки. Пойду за цветами и ветками для украшения чертогов маленького Сергия.
Умер старец Анатолий Оптинский[577]. Сергей Павлович — на его похоронах и не будет при крещении Сергеюшки, его заменит Павлик Г.
Вавочка сегодня прекрасна. Синие искрящиеся глаза (даже какие-то лиловые, как фиалки), серебряные искры волос и лица, и руки — как искры. Не лучи, не тихий свет, а искры и молнии. И как она еще молода и красива, просто по-женски красива! А ей уже 53 года!
Во всей доступной мне полноте почувствовала таинство, мистику, священность Крещения. Может быть, даже и магию его. Вспомнила обедню в доме Флоренского в праздник Крещения. Серебряное и голубое живо в дыхании осенней кристальной свежести солнечного сегодняшнего дня, в колокольном звоне.
Вокруг купели Сергеюшки собрался весь Сен-Жермен Сергиева Посада. Первый раз так случилось, что почти все близкие знакомые, живущие здесь, первый раз все вместе. А обычно жизнь так крепко и тесно загружена заботами, работой, заработком и житьем-бытьем, что люди, которые и рады видеть друг друга, встречаются только в общей какой-нибудь очередной работе — в поле, на огороде, в лавке, в церкви или в вагоне. В дома друг к другу заходят мимоходом — всегда с чем-нибудь или за чем-нибудь.
Комнату всю (окна, двери и простенки) и особенно стеклянную веранду, где стоял приготовленный к чаю длинный белый стол, я убрала березой, ветками красной бузины и папоротником.
Золотой, хрустальный, крепкий, как вино, денек. Бродили по лесам, принесли домой грибов, веток с гроздьями красной бузины и рябины, высоких болотных листьев аира, прозрачной красной костяники.
Уже желтеет, золотится береза, краснеет осина, тополь. Рожь убрана, жнут и складывают снопами овес. Кое-где собирают скошенное «второе сено» — отаву.
Видели сегодня поле овса, покрытое все, как грибами, еле двигающимися горбатыми старухами. Некоторые так и не могут разогнуться — так и ходят, согнувшись пополам. Это богаделки, жнут по наряду. Старухам помогают монахи. Старушки жнут овес, а монахи вяжут снопы, складывают их на возы и увозят. Развеваются на ветру длинные черные одежды, длинные волосы. Поле золотое, небо синее, облака стоячие. Монахи — старые и не очень старые — добровольно вышли в поле помочь богаделкам («инвалидам старости»), помочь выполнить работу — «наряд».
Владимир Андреевич Фаворский — большой художник, мастер, гравер, большой человек. Он из тех редких людей, в присутствии которых люди (почти все) делаются лучше, яснее, правдивее. Чистый воздух — легко дышать. Прекрасная голова, прекрасные руки. Очень люблю всю семью Фаворских.
Пешком ходила в Зосимову Пустынь (18 верст). Была там три дня и две ночи. В церкви[578] — по 14 часов в сутки. Говела после очень большого промежутка времени.
Удивительно, первые час-два в церкви провести очень трудно — сильно устаешь, а потом — все прибывают силы. Ушла из Пустыни с сожалением, по необходимости вернуться домой.
А дорога домой через леса дремучие, через поля с собранной в горы рожью, с пшеницей, овсом и гречихой, через частые деревни и села, по холмам, долинам, по тропинкам и дорогам, где часто-часто стоят рябины с красными пышными гроздьями, грибы, костяника, шиповник, брусника, последние цветы, уже золотистые березы, темная хвоя. А недалеко от Сергиева по косым лучам заката услышали колокол Черниговского скита. Казалось, что звук доплывал к нам по лучам с той стороны — бархатный, густой, но прозрачный (плотный, даже как бы весомый, но чистейше-прозрачный), как душа металла.
Я хотела было, не заходя домой, идти в скит. В день Успенья там торжественное богослужение, но глупое благоразумие помешало, и пошла домой. (Беспокоилась, что Вавочка устала от керосинок, чашек, чайников и прочее.)
Было нас семеро — четыре девушки и три девочки-подростка. Босые, с котомками за спиною, с палками, с цветами, с ветками рябины. К нам пристала и богомолка — старушка лет 80, бодрая, живая, почему-то напомнила живой, еще веселый и не съеденный колобок и Марию Дмитриевну Кривополенову[579]. На линии железной дороги за версту от дома вдруг вижу идущую нам навстречу Таню Епифанову, московскую свою приятельницу. Она приехала к нам только на сутки. Завтра утром уедет в Москву. Таня с сияющими глазами рассказала, что было сегодня в Сергиеве, у нас дома.
577
Преподобный Анатолий (младший) Оптинский (1855–1922) — калужский приказчик Александр Потапов, в 1885 г., когда ему было уже тридцать лет, пришел в Оптину пустынь. Вскоре брата Александра благословили быть келейником у преподобного старца Амвросия. Был пострижен в монахи под именем Анатолий. После закрытия Оптиной к нему пришли с обыском, затем последовал арест. Вернулся он в обитель измученный и еле живой. 29 июля 1922 г. в монастырь нагрянула комиссия ГПУ. Готовились к аресту умирающего старца. Он не противился, только попросил себе отсрочки на сутки, чтобы приготовиться. Под утро келейник нашел старца Анатолия без признаков жизни.
578
В церкви… — Имеется в виду собор Смоленской иконы Божией матери.
579
Кривополенова Мария Дмитриевна (1843–1924) — сказительница. Исполняла былины, исторические песни, а также скоморошины, сказки.